Поднять руку на девушку статус

Рассказы о Великой Отечественной войне для школьников Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:21 | Сообщение # 1

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Рассказы и книги для классного чтения  о Великой Отечественной войне для школьников.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:22 | Сообщение # 2

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Платонов. Маленький солдат

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников.

Андрей Платонов. Маленький солдат

Недалеко от линии фронта внутри уцелевшего вокзала сладко храпели уснувшие на полу красноармейцы; счастье отдыха было запечатлено на их усталых лицах.
На втором пути тихо шипел котел горячего дежурного паровоза, будто пел однообразный, успокаивающий голос из давно покинутого дома. Но в одном углу вокзального помещения, где горела керосиновая лампа, люди изредка шептали друг другу успокаивающие слова, а затем и они впали в безмолвие.
Там стояли два майора, похожие один на другого не поднять внешними признаками, но общей добротою морщинистых загорелых лиц; каждый из них держал руку мальчика в своей руке, а ребенок умоляюще смотрел на командиров. Руку одного майора ребенок не отпускал от себя, прильнув затем к ней лицом, а от руки другого осторожно старался освободиться. На вид ребенку было лет десять, а одет он был как бывалый боец — в серую шинель, обношенную и прижавшуюся к его телу, в пилотку и в сапоги, пошитые, видно, по мерке на детскую ногу. Его маленькое лицо, худое, обветренное, но не истощенное, приспособленное и уже привычное к жизни, обращено было теперь к одному майору; светлые глаза ребенка ясно обнажали его грусть, словно они были живою поверхностью его сердца; он тосковал, что разлучается с отцом или старшим другом, которым, должно быть, доводился ему майор.
Второй майор привлекал ребенка за руку к себе и ласкал его, утешая, но мальчик, не отымая своей руки, оставался к нему равнодушным. Первый майор тоже был опечален, и он шептал ребенку, что скоро возьмет его к себе и они снова встретятся для неразлучной жизни, а сейчас они расстаются на недолгое время. Мальчик верил ему, однако и сама правда не могла утешить его сердца, привязанного лишь к одному человеку и желавшего быть с ним постоянно и вблизи, а не вдалеке. Ребенок знал уже, что такое даль расстояния и время войны, — людям оттуда трудно вернуться друг к другу, поэтому он не хотел разлуки, а сердце его не могло быть в одиночестве, оно боялось, что, оставшись одно, умрет. И в последней своей просьбе и надежде мальчик смотрел на майора, который должен оставить его с чужим человеком.
— Ну, Сережа, прощай пока, — сказал тот майор, которого любил ребенок. — Ты особо-то воевать не старайся, подрастешь, тогда будешь. Не лезь на немца и береги себя, чтоб я тебя живым, целым нашел. Ну чего ты, чего ты — держись, солдат!
Сережа заплакал. Майор поднял его к себе на руки и поцеловал лицо несколько раз. Потом майор пошел с ребенком к выходу, и второй майор тоже последовал за ними, поручив мне сторожить оставленные вещи.
Вернулся ребенок на руках другого майора; он чуждо и робко глядел на командира, хотя этот майор уговаривал его нежными словами и привлекал к себе как умел.
Майор, заменивший ушедшего, долго увещевал умолкшего ребенка, но тот, верный одному чувству и одному человеку, оставался отчужденным.
Невдалеке от станции начали бить зенитки. Мальчик вслушался в их гулкие мертвые звуки, и во взоре его появился возбужденный интерес.
— Их разведчик идет! — сказал он тихо, будто самому себе. — Высоко идет, и зенитки его не возьмут, туда надо истребителя послать.
— Пошлют, — сказал майор. — Там у нас смотрят.
Нужный нам поезд ожидался лишь назавтра, и мы все трое пошли на ночлег в общежитие. Там майор покормил ребенка из своего тяжело нагруженного мешка. «Как он мне надоел за войну, этот мешок, — сказал майор, — и как я ему благодарен!» Мальчик уснул после еды, и майор Бахичев рассказал мне про его судьбу.
Сергей Лабков был сыном полковника и военного врача. Отец и мать его служили в одном полку, поэтому и своего единственного сына они взяли к себе, чтобы он жил при них и рос в армии. Сереже шел теперь десятый год; он близко принимал к сердцу войну и дело отца и уже начал понимать по- настоящему, для чего нужна война. И вот однажды он услышал, как отец говорил в блиндаже с одним офицером и заботился о том, что немцы при отходе обязательно взорвут боезапас его полка. Полк до этого вышел из немецкого охвата, ну с поспешностью, конечно, и оставил у немцев свой склад с боезапасом, а теперь полк должен был пойти вперед и вернуть утраченную землю и свое добро на ней, и боезапас тоже, в котором была нужда. «Они уж и провод в наш склад, наверно, подвели — ведают, что отойти придется», — сказал тогда полковник, отец Сережи. Сергей вслушался и сообразил, о чем заботился отец. Мальчику было известно расположение полка до отступления, и вот он, маленький, худой, хитрый, прополз ночью до нашего склада, перерезал взрывной замыкающий провод и оставался там еще целые сутки, сторожа, чтобы немцы не исправили повреждения, а если исправят, то чтобы опять перерезать провод. Потом полковник выбил оттуда немцев, и весь склад целый перешел в его владение.
Вскоре этот мальчуган пробрался подалее в тыл противника; там он узнал по признакам, где командный пункт полка или батальона, обошел поодаль вокруг трех батарей, запомнил все точно — память же ничем не порченная, — а вернувшись домой, показал отцу по карте, как оно есть и где что находится. Отец подумал, отдал сына ординарцу для неотлучного наблюдения за ним и открыл огонь по этим пунктам. Все вышло правильно, сын дал ему верные засечки. Он же маленький, этот Сережка, неприятель его за суслика в траве принимал: пусть, дескать, шевелится. А Сережка, наверно, и травы не шевелил, без вздоха шел.
Ординарца мальчишка тоже обманул, или, так сказать, совратил: раз он повел его куда-то, и вдвоем они убили немца — неизвестно, кто из них, — а позицию нашел Сергей.
Так он и жил в полку при отце с матерью и с бойцами. Мать, видя такого сына, не могла больше терпеть его неудобного положения и решила отправить его в тыл. Но Сергей уже не мог уйти из армии, характер его втянулся в войну. И он говорил тому майору, заместителю отца, Савельеву, который вот ушел, что в тыл он не пойдет, а лучше скроется в плен к немцам, узнает у них все, что надо, и снова вернется в часть к отцу, когда мать по нему соскучится. И он бы сделал, пожалуй, так, потому что у него воинский характер.
А потом случилось горе, и в тыл мальчишку некогда стало отправлять. Отца его, полковника, серьезно ранило, хоть и бой-то, говорят, был слабый, и он умер через два дня в полевом госпитале. Мать тоже захворала, затомилась — она была раньше еще поувечена двумя осколочными ранениями, одно было в полость — и через месяц после мужа тоже скончалась; может, она еще по мужу скучала... Остался Сергей сиротой.
Командование полком принял майор Савельев, он взял к себе мальчика и стал ему вместо отца и матери, вместо родных — всем человеком. Мальчик ответил ему тоже всем сердцем.
— А я-то не из их части, я из другой. Но Володю Савельева я знаю еще по давности. И вот встретились мы тут с ним в штабе фронта. Володю на курсы усовершенствования посылали, а я по другому делу там находился, а теперь обратно к себе в часть еду. Володя Савельев велел мне поберечь мальчишку, пока он обратно не прибудет... Да и когда еще Володя вернется и куда его направят! Ну, это там видно будет...
Майор Бахичев задремал и уснул. Сережа Лабков всхрапывал во сне, как взрослый, поживший человек, и лицо его, отошедши теперь от горести и воспоминаний, стало спокойным и невинно счастливым, являя образ святого детства, откуда увела его война. Я тоже уснул, пользуясь ненужным временем, чтобы оно не проходило зря.
Проснулись мы в сумерки, в самом конце долгого июньского дня. Нас теперь было двое на трех кроватях — майор Бахичев и я, а Сережи Лабко- ва не было. Майор обеспокоился, но потом решил, что мальчик ушел куда-нибудь на малое время. Позже мы прошли с ним на вокзал и посетили военного коменданта, однако маленького солдата никто не заметил в тыловом многолюдстве войны.
Наутро Сережа Лабков тоже не вернулся к нам, и бог весть, куда он ушел, томимый чувством своего детского сердца к покинувшему его человеку — может быть, вослед ему, может быть, обратно в отцовский полк, где были могилы его отца и матери.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:30 | Сообщение # 3

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Железников. В старом танке

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о войне для младших школьников.

Владимир Железников. В старом танке

Он уже собрался уезжать из этого города, сделал свои дела и собрался уезжать, но по дороге к вокзалу вдруг натолкнулся на маленькую площадь.
Посередине площади стоял старый танк. Он подошел к танку, потрогал вмятины от вражеских снарядов — видно, это был боевой танк, и ему поэтому не хотелось сразу от него уходить. Поставил чемоданчик около гусеницы, влез на танк, попробовал люк башни, открывается ли. Люк легко открылся.
Тогда он залез внутрь и сел на сиденье водителя. Это было узенькое, тесное место, он еле туда пролез без привычки и даже, когда лез, расцарапал руку.
Он нажал педаль газа, потрогал рукоятки рычагов, посмотрел в смотровую щель и увидел узенькую полоску улицы.
Он впервые в жизни сидел в танке, и это все для него было так непривычно, что он даже не слышал, как кто-то подошел к танку, влез на него и склонился над башней. И тогда он поднял голову, потому что тот, наверху, загородил ему свет.
Это был мальчишка. Его волосы на свету казались почти синими. Они целую минуту смотрели молча друг на друга. Для мальчишки встреча была неожиданной: думал застать здесь кого-нибудь из своих товарищей, с которыми можно было бы поиграть, а тут на тебе, взрослый чужой мужчина.
Мальчишка уже хотел ему сказать что-нибудь резкое, что, мол, нечего забираться в чужой танк, но потом увидел глаза этого мужчины и увидел, что у него пальцы чуть-чуть дрожали, когда он подносил сигарету к губам, и промолчал.
Но молчать без конца ведь нельзя, и мальчишка спросил:
— Вы чего здесь?
— Ничего, — ответил он. — Решил посидеть. А что — нельзя?
— Можно, — сказал мальчик. — Только этот танк наш.
— Чей — ваш? — спросил он.
— Ребят нашего двора, — сказал мальчишка.
Они снова помолчали.
— Вы еще долго будете здесь сидеть? — спросил мальчишка.
— Скоро уйду. — Он посмотрел на часы. — Через час уезжаю из вашего города.
— Смотрите-ка, дождь пошел, — сказал мальчишка.
— Ну, давай заползай сюда и закрывай люк. Дождь переждем, и я уйду.
Хорошо, что пошел дождь, а то пришлось бы уйти. А он еще не мог уйти, что-то его держало в этом танке.
Мальчишка кое-как примостился рядом с ним. Они сидели совсем близко друг от друга, и было как-то удивительно и неожиданно это соседство.
Он даже чувствовал дыхание мальчишки и каждый раз, когда он подымал глаза, видел, как стремительно отворачивался его сосед.
— Вообще-то старые, фронтовые танки — это моя слабость, — сказал он.
— Этот танк — хорошая вещь. — Мальчишка со знанием дела похлопал ладонью по броне. — Говорят, он освобождал наш город.
— Мой отец был танкистом на войне, — сказал он.
— А теперь? — спросил мальчишка.
— А теперь его нет, — ответил он. — Не вернулся с фронта. В сорок третьем пропал без вести.
В танке было почти темно. Через узенькую смотровую щель пробивалась тоненькая полоска, а тут еще небо затянуло грозовой тучей, и совсем потемнело.
— А как это — «пропал без вести»? — спросил мальчик.
— Пропал без вести, значит, ушел, к примеру, в разведку в тыл врага и не вернулся. И неизвестно, как он погиб.
— Неужели даже это нельзя узнать? — удивился мальчик. — Ведь он там был не один.
— Иногда не удается, — сказал он. — А танкисты смелые ребята. Вот сидел, к примеру, тут какой-нибудь парень во время боя: свету всего ничего, весь мир видишь только через эту щель. А вражеские снаряды бьют по броне. Видал, какие выбоины! От удара этих снарядов по танку голова могла лопнуть.
Где-то в небе ударил гром, и танк глухо зазвенел. Мальчишка вздрогнул.
— Ты что, боишься? — спросил он.
— Нет, — ответил мальчишка. — Это от неожиданности.
— Недавно я прочел в газете об одном танкисте, — сказал он. — Вот это был человек! Ты послушай. Этот танкист попал в плен к фашистам: может быть, он был ранен или контужен, а может быть, выскочил из горящего танка и они его схватили. В общем, попал в плен. И вдруг однажды его сажают в машину и привозят на артиллерийский полигон. Сначала танкист ничего не понял: видит, стоит новенький «Т-34», а вдали группа немецких офицеров. Подвели его к офицерам. И тогда один из них говорит:
«Вот, мол, тебе танк, ты должен будешь пройти на нем весь полигон, шестнадцать километров, а по тебе будут стрелять из пушек наши солдаты. Проведешь танк до конца — значит, будешь жить, и лично я тебе дам свободу. Ну, а не проведешь — значит, погибнешь. В общем, на войне как на войне».
А он, наш танкист, совсем еще молодой. Ну, может быть, ему было двадцать два года. Сейчас такие ребята ходят еще в институты! А он стоял перед генералом, старым, худым, длинным, как палка, фашистским генералом, которому было наплевать на этого танкиста и наплевать, что тот так мало прожил, что его где-то ждет мать, — на все было наплевать. Просто этому фашисту очень понравилась игра, которую он придумал с этим советским: он решил новое прицельное устройство на противотанковых пушках испытать на советском танке.
«Струсил?» — спросил генерал.
Танкист ничего не ответил, повернулся и пошел к танку... А когда он сел в танк, когда влез на это место и потянул рычаги управления и когда они легко и свободно пошли на него, когда он вдохнул привычный, знакомый запах машинного масла, у него прямо голова закружилась от счастья. И, веришь ли, он заплакал. От радости заплакал, он уже никогда и не мечтал, что снова сядет в свой любимый танк. Что снова окажется на маленьком клочке, на маленьком островке родной, милой советской земли.
На минуту танкист склонил голову и закрыл глаза: вспомнил далекую Волгу и высокий город на Волге. Но тут ему подали сигнал: пустили ракету. Это значит: пошел вперед. Он не торопился, внимательно глянул в смотровую щель. Никого, офицеры спрятались в ров. Осторожно выжал до конца педаль газа, и танк медленно пошел вперед. И тут ударила первая батарея — фашисты ударили, конечно, ему в спину. Он сразу собрал все силы и сделал свой знаменитый вираж: один рычаг до отказа вперед, второй назад, полный газ, и вдруг танк как бешеный крутнулся на месте на сто восемьдесят градусов — за этот маневр он всегда получал в училище пятерку — и неожиданно стремительно помчался навстречу ураганному огню этой батареи.
«На войне как на войне! — вдруг закричал он сам себе. — Так, кажется, говорил ваш генерал». Он прыгнул танком на эти вражеские пушки и раскидал их в разные стороны.
«Неплохо для начала, — подумал он. — Совсем неплохо».
Вот они, фашисты, совсем рядом, но его защищает броня, выкованная умелыми кузнецами на Урале. Нет, теперь им не взять. На войне как на войне!
Он снова сделал свой знаменитый вираж и приник к смотровой щели: вторая батарея сделала залп по танку. И танкист бросил машину в сторону; делая виражи вправо и влево, он устремился вперед. И снова вся батарея была уничтожена. А танк уже мчался дальше, а орудия, забыв всякую очередность, начали хлестать по танку снарядами. Но танк был как бешеный: он крутился волчком то на одной, то на другой гусенице, менял направление и давил эти вражеские пушки. Это был славный бой, очень справедливый бой. А сам танкист, когда пошел в последнюю лобовую атаку, открыл люк водителя, и все артиллеристы увидели его лицо, и все они увидели, что он смеется и что-то кричит им.
А потом танк выскочил на шоссе и на большой скорости пошел на восток. Ему вслед летели немецкие ракеты, требуя остановиться. Танкист этого ничего не замечал. Только на восток, его путь лежал на восток. Только на восток, хотя бы несколько метров, хотя бы несколько десятков метров навстречу далекой, родной, милой своей земле...
— И его не поймали? — спросил мальчишка.
Мужчина посмотрел на мальчика и хотел соврать, вдруг ему очень захотелось соврать, что все кончилось хорошо и его, этого славного, геройского танкиста, не поймали. И мальчишка будет тогда так рад этому! Но он не соврал, просто решил, что в таких случаях нельзя ни за что врать.
— Поймали, — сказал мужчина. — В танке кончилось горючее, и его поймали. А потом привели к генералу, который придумал всю эту игру. Его вели по полигону к группе офицеров два автоматчика. Гимнастерка на нем была разорвана. Он шел по зеленой траве полигона и увидел под ногами полевую ромашку. Нагнулся и сорвал ее. И вот тогда действительно весь страх из него ушел. Он вдруг стал самим собой: простым волжским пареньком, небольшого роста, ну, как наши космонавты. Генерал что-то крикнул по-немецки, и прозвучал одинокий выстрел.
— А может быть, это был ваш отец?! — спросил мальчишка.
— Кто его знает, хорошо бы, — ответил мужчина. — Но мой отец пропал без вести.
Они вылезли из танка. Дождь кончился.
— Прощай, друг, — сказал мужчина.
— До свидания...
Мальчик хотел добавить, что он теперь приложит все силы, чтобы узнать, кто был этот танкист, и, может быть, это действительно окажется его отец. Он подымет на это дело весь свой двор, да что там двор — весь свой класс, да что там класс — всю свою школу!
Они разошлись в разные стороны.
Мальчишка побежал к ребятам. Бежал и думал об этом танкисте и думал, что узнает про него все-все, а потом напишет этому мужчине...
И тут мальчишка вспомнил, что не узнал ни имени, ни адреса этого человека, и чуть не заплакал от обиды. Ну, что тут поделаешь...
А мужчина шел широким шагом, размахивая на ходу чемоданчиком. Он никого и ничего не замечал, шел и думал о своем отце и о словах мальчика.
Теперь, когда он будет вспоминать отца, он всегда будет думать об этом танкисте. Теперь для него это будет история отца.
Так хорошо, так бесконечно хорошо, что у него наконец появилась эта история. Он будет ее часто вспоминать: по ночам, когда плохо спится, или когда идет дождь, и ему делается печально, или когда ему будет очень-очень весело.
Так хорошо, что у него появилась эта история, и этот старый танк, и этот мальчишка...

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:31 | Сообщение # 4

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Гайдар. Поход

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников.

Аркадий Гайдар. Поход
Маленький рассказ

Ночью красноармеец принес повестку. А на заре, когда Алька еще спал, отец крепко поцеловал его и ушел на войну — в поход.
Утром Алька рассердился, зачем его не разбудили, и тут же заявил, что и он хочет идти в поход тоже. Он, вероятно бы, закричал, заплакал. Но совсем неожиданно мать ему в поход идти разрешила. И вот для того, чтобы набрать перед дорогой силы, Алька съел без каприза полную тарелку каши, выпил молока. А потом они с матерью сели готовить походное снаряжение. Мать шила ему штаны, а он, сидя на полу, выстругивал себе из доски саблю. И тут же, за работой, разучивали они походные марши, потому что с такой песней, как «В лесу родилась елочка», никуда далеко не нашагаешь. И мотив не тот, и слова не такие, в общем эта мелодия для боя совсем неподходящая.
Но вот пришло время матери идти дежурить на работу, и дела свои они отложили на завтра.
И так день за днем готовили Альку в далекий путь. Шили штаны, рубахи, знамена, флаги, вязали теплые чулки, варежки. Одних деревянных сабель рядом с ружьем и барабаном висело на стене уже семь штук. А этот запас не беда, ибо в горячем бою у звонкой сабли жизнь еще короче, чем у всадника.
И давно, пожалуй, можно было бы отправляться Альке в поход, но тут наступила лютая зима. А при таком морозе, конечно, недолго схватить и насморк или простуду, и Алька терпеливо ждал теплого солнца. Но вот и вернулось солнце. Почернел талый снег. И только бы, только начать собираться, как загремел звонок. И тяжелыми шагами в комнату вошел вернувшийся из похода отец. Лицо его было темное, обветренное, и губы потрескались, но серые глаза глядели весело.
Он, конечно, обнял мать. И она поздравила его с победой. Он, конечно, крепко поцеловал сына. Потом осмотрел все Алькино походное снаряжение. И, улыбнувшись, приказал сыну: все это оружие и амуницию держать в полном порядке, потому что тяжелых боев и опасных походов будет и впереди на этой земле еще немало.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:34 | Сообщение # 5

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Паустовский. Бакенщик

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о Родине для младших школьников.

Константин Паустовский. Бакенщик

Весь день мне пришлось идти по заросшим луговым дорогам. Только к вечеру я вышел к реке, к сторожке бакенщика Семена.
Сторожка была на другом берегу. Я покричал Семену, чтобы он подал мне лодку, и пока Семен отвязывал ее, гремел цепью и ходил за веслами, к берегу подошли трое мальчиков. Их волосы, ресницы и трусики выгорели до соломенного цвета.
Мальчики сели у воды, над обрывом. Тотчас из-под обрыва начали вылетать стрижи с таким свистом, будто снаряды из маленькой пушки; в обрыве было вырыто много стрижиных гнезд. Мальчики засмеялись.
— Вы откуда? — спросил я их.
— Из Ласковского леса, — ответили они и рассказали, что они пионеры из соседнего города, приехали в лес на работу, вот уже три недели пилят дрова, а на реку иногда приходят купаться. Семен их перевозит на тот берег, на песок.
— Он только ворчливый, — сказал самый маленький мальчик. — Все ему мало, все мало. Вы его знаете?
— Знаю. Давно.
— Он хороший?
— Очень хороший.
— Только вот все ему мало, — печально подтвердил худой мальчик в кепке. — Ничем ему не угодишь. Ругается.
Я хотел расспросить мальчиков, чего же в конце концов Семену мало, но в это время он сам подъехал на лодке, вылез, протянул мне и мальчикам шершавую руку и сказал:
— Хорошие ребята, а понимают мало. Можно сказать, ничего не понимают. Вот и выходит, что нам, старым веникам, их обучать полагается. Верно я говорю? Садитесь в лодку. Поехали.
— Ну, вот видите, — сказал маленький мальчик, залезая в лодку. — Я же вам говорил!
Семен греб редко, не торопясь, как всегда гребут бакенщики и перевозчики на всех наших реках. Такая гребля не мешает говорить, и Семен, старик многоречивый, тотчас завел разговор.
— Ты только не думай, — сказал он мне, — они на меня не в обиде. Я им уже столько в голову вколотил — страсть! Как дерево пилить — тоже надо знать. Скажем, в какую сторону оно упадет. Или как схорониться, чтобы комлем не убило. Теперь небось знаете?
— Знаем, дедушка, — сказал мальчик в кепке. — Спасибо.
— Ну, то-то! Пилу небось развести не умели, дровоколы, работнички!
— Теперь умеем, — сказал самый маленький мальчик.
— Ну, то-то! Только это наука не хитрая. Пустая наука! Этого для человека мало. Другое знать надобно.
— А что? — встревоженно спросил третий мальчик, весь в веснушках.
— А то, что теперь война. Об этом знать надо.
— Мы и знаем.
— Ничего вы не знаете. Газетку мне намедни вы принесли, а что в ней написано, того вы толком определить и не можете.
— Что же в ней такого написано, Семен? — спросил я.
— Сейчас расскажу. Курить есть?
Мы скрутили по махорочной цигарке из мятой газеты. Семен закурил и сказал, глядя на луга:
— А написано в ней про любовь к родной земле. От этой любви, надо так думать, человек и идет драться. Правильно я сказал?
— Правильно.
— А что это есть — любовь к родине? Вот ты их и спроси, мальчишек. И видать, что они ничего не знают.
Мальчики обиделись:
— Как не знаем!
— А раз знаете, так и растолкуйте мне, старому дураку. Погоди, ты не выскакивай, дай досказать. Вот, к примеру, идешь ты в бой и думаешь: «Иду я за родную землю». Так вот ты и скажи: за что же ты идешь?
— За свободную жизнь иду, — сказал маленький мальчик.
— Мало этого. Одной свободной жизнью не проживешь.
— За свои города и заводы, — сказал веснушчатый мальчик.
— Мало!
— За свою школу, — сказал мальчик в кепке. — И за своих людей.
— Мало!
— И за свой народ, — сказал маленький мальчик. — Чтобы у него была трудовая и счастливая жизнь.
— Все вы правильно говорите, — сказал Семен, — только мало мне этого.
Мальчики переглянулись и насупились.
— Обиделись! — сказал Семен. — Эх вы, рассудители! А, скажем, за перепела тебе драться не хочется? Защищать его от разорения, от гибели? А?
Мальчики молчали.
— Вот я и вижу, что вы не все понимаете, — заговорил Семен. — И должен я, старый, вам объяснить. А у меня и своих дел хватает: бакены проверять, на столбах метки вешать. У меня тоже дело тонкое, государственное дело. Потому — эта река тоже для победы старается, несет на себе пароходы, и я при ней вроде как пестун, как охранитель, чтобы все — было в исправности. Вот так получается, что все это правильно — и свобода, и города, и, скажем, богатые заводы, и школы, и люди. Так не за одно это мы родную землю любим. Ведь не за одно?
— А за что же еще? — спросил веснушчатый мальчик.
— А ты слушай. Вот ты шел сюда из Ласковского леса по битой дороге на озеро Тишь, а оттуда лугами на Остров и сюда ко мне, к перевозу. Ведь шел?
— Шел.
— Ну вот. А под ноги себе глядел?
— Глядел.
— А видать-то ничего и не видел. А надо бы поглядывать, да примечать, да останавливаться почаще. Остановишься, нагнешься, сорвешь какой ни на есть цветок или траву — и иди дальше.
— Зачем?
— А затем, что в каждой такой траве и в каждом таком цветке большая прелесть заключается. Вот, к примеру, клевер. Кашкой вы его называете. Ты его нарви, понюхай — он пчелой пахнет. От этого запаха злой человек и тот улыбнется. Или, скажем, ромашка. Ведь ее грех сапогом раздавить. А медуница? Или сон-трава. Спит она по ночам, голову клонит, тяжелеет от росы. Или купена. Да вы ее, видать, и не знаете. Лист широкий, твердый, а под ним цветы, как белые колокола. Вот-вот заденешь — и зазвонят. То-то! Это растение приточное. Оно болезнь исцеляет.
— Что значит приточное? — спросил мальчик в кепке.
— Ну, лечебное, что ли. Наша болезнь — ломота в костях. От сырости. От купены боль тишает, спишь лучше и работа становится легче. Или аир. Я им полы в сторожке посыпаю. Ты ко мне зайди — воздух у меня крымский. Да! Вот иди, гляди, примечай. Вон облак стоит над рекой. Тебе это невдомек; а я слышу — дождиком от него тянет. Грибным дождем — спорым, не очень шумливым.
Такой дождь дороже золота. От него река теплеет, рыба играет, он все наше богатство растит. Я часто, ближе к вечеру, сижу у сторожки, корзины плету, потом оглянусь и про всякие корзины позабуду — ведь это что такое! Облак в небе стоит из жаркого золота, солнце уже нас покинуло, а там, над землей, еще пышет теплом, пышет светом. А погаснет, и начнут в травах коростели скрипеть, и дергачи дергать, и перепела свистеть, а то, глядишь, как ударят соловьи будто громом — по лозе, по кустам! И звезда взойдет, остановится над рекой и до утра стоит — загляделась, красавица, в чистую воду. Так-то, ребята! Вот на это все поглядишь и подумаешь: жизни нам отведено мало, нам надо двести лет жить — и то не хватит. Наша страна — прелесть какая! За эту прелесть мы тоже должны с врагами драться, уберечь ее, защитить, не давать на осквернение. Правильно я говорю? Все шумите, «родина», «родина», а вот она, родина, за стогами!
Мальчики молчали, задумались. Отражаясь в воде, медленно пролетела цапля.
— Эх, — сказал Семен, — идут на войну люди, а нас, старых, забыли! Зря забыли, это ты мне поверь. Старик — солдат крепкий, хороший, удар у него очень серьезный. Пустили бы нас, стариков, — вот тут бы немцы тоже почесались. «Э-э-э, — сказали бы немцы, — с такими стариками нам биться не путь! Не дело! С такими стариками последние порты растеряешь. Это, брат, шутишь!»
Лодка ударилась носом в песчаный берег. Маленькие кулики торопливо побежали от нее вдоль воды.
— Так-то, ребята, — сказал Семен. — Опять небось будете на деда жаловаться — все ему мало да мало. Непонятный какой-то дед.
Мальчики засмеялись.
— Нет, понятный, совсем понятный, — сказал маленький мальчик. — Спасибо тебе, дед.
— Это за перевоз или за что другое? — спросил Семен и прищурился.
— За другое. И за перевоз.
— Ну, то-то!
Мальчики побежали к песчаной косе — купаться. Семен поглядел им вслед и вздохнул.
— Учить их стараюсь, — сказал он. — Уважению учить к родной земле. Без этого человек — не человек, а труха!

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:36 | Сообщение # 6

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Железников. Девушка в военном

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о войне для младших школьников.

Владимир Железников. Девушка в военном

Почти целая неделя прошла для меня благополучно, но в субботу я получил сразу две двойки: по русскому и по арифметике.
Когда я пришел домой, мама спросила:
— Ну как, вызывали тебя сегодня?
— Нет, не вызывали, — соврал я. — Последнее время меня что-то совсем не вызывают.
А в воскресенье утром все открылось. Мама влезла в мой портфель, взяла дневник и увидела двойки.
— Юрий, — сказала она. — Что это значит?
— Это случайно, — ответил я. — Учительница вызвала меня на последнем уроке, когда почти уже началось воскресенье...
— Ты просто врун! — сердито сказала мама.
А тут еще папа ушел к своему приятелю и долго не возвращался. А мама ждала его, и настроение у нее было совсем плохое. Я сидел в своей комнате и не знал, что мне делать. Вдруг вошла мама, одетая по-праздничному, и сказала:
— Когда придет папа, покорми его обедом.
— А ты скоро вернешься?
— Не знаю.
Мама ушла, а я тяжело вздохнул и достал учебник по арифметике. Но не успел я раскрыть его, как кто-то позвонил.
Я думал, что пришел наконец папа. Но на пороге стоял высокий широкоплечий незнакомый мужчина.
— Здесь живет Нина Васильевна? — спросил он.
— Здесь, — ответил я. — Только мамы нет дома.
— Разреши подождать? — Он протянул мне руку: — Сухов, товарищ твоей мамы.
Сухов прошел в комнату, сильно припадая на правую ногу.
— Жалко, Нины нет, — сказал Сухов. — Как она выглядит? Все такая же?
Мне было непривычно, что чужой человек называл маму Ниной и спрашивал, такая же она или нет. А какая она еще может быть?
Мы помолчали.
— А я ей фотокарточку привез. Давно обещал, а привез только сейчас. Сухов полез в карман.
На фотографии стояла девушка в военном костюме: в солдатских сапогах, в гимнастерке и юбке, но без оружия.
— Старший сержант, — сказал я.
— Да. Старший сержант медицинской службы. Не приходилось встречаться?
— Нет. Первый раз вижу.
— Вот как? — удивился Сухов. — А это, брат ты мой, не простой человек. Если бы не она, не сидеть бы мне сейчас с тобой...
Мы молчали уже минут десять, и я чувствовал себя неудобно. Я заметил, что взрослые всегда предлагают чаю, когда им нечего говорить. Я сказал:
— Чаю не хотите?
— Чаю? Нет. Лучше я тебе расскажу одну историю. Тебе полезно ее знать.
— Про эту девушку? — догадался я.
— Да. Про эту девушку. — И Сухов начал рассказывать: — Это было на войне. Меня тяжело ранили в ногу и в живот. Когда ранят в живот, это особенно больно. Даже пошевельнуться страшно. Меня вытащили с поля боя и в автобусе повезли в госпиталь.
А тут враг стал бомбить дорогу. На передней машине ранили шофера, и все машины остановились. Когда фашистские самолеты улетели, в автобус влезла вот эта самая девушка, — Сухов показал на фотографию, — и сказала: «Товарищи, выходите из машины».
Все раненые поднялись на ноги и стали выходить, помогая друг другу, торопясь, потому что где-то недалеко уже слышен был рокот возвращающихся бомбардировщиков.
Один я остался лежать на нижней подвесной койке.
«А вы что лежите? Вставайте сейчас же! — сказала она. — Слышите, вражеские бомбардировщики возвращаются!»
«Вы что, не видите? Я тяжело ранен и не могу встать, — ответил я. — Идите-ка вы сами побыстрее отсюда».
И тут снова началась бомбежка. Бомбили особыми бомбами, с сиреной. Я закрыл глаза и натянул на голову одеяло, чтобы не поранили оконные стекла автобуса, которые от взрывов разлетались вдребезги. В конце концов взрывной волной автобус опрокинуло набок и меня чем-то тяжелым ударило по плечу. В ту же секунду вой падающих бомб и разрывы прекратились.
«Вам очень больно?» — услыхал я и открыл глаза.
Передо мной на корточках сидела девушка.
«Нашего шофера убили, — сказала она. — Надо нам выбираться. Говорят, фашисты прорвали фронт. Все уже ушли пешком. Только мы остались».
Она вытащила меня из машины и положила на траву. Встала и посмотрела вокруг.
«Никого?» — спросил я.
«Никого, — ответила она. Затем легла рядом, лицом вниз. — Теперь попробуйте повернуться на бок».
Я повернулся, и меня сильно затошнило от боли в животе.
«Ложитесь снова на спину», — сказала девушка.
Я повернулся, и моя спина плотно легла на ее спину. Мне казалось, что она не сможет даже тронуться с места, но она медленно поползла вперед, неся на себе меня.
«Устала, — сказала она. Девушка встала и снова оглянулась. — Никого, как в пустыне».
В это время из-за леса вынырнул самолет, пролетел бреющим над нами и дал очередь. Я увидел серую струйку пыли от пуль еще метров за десять от нас. Она прошла выше моей головы.
«Бегите! — крикнул я. — Он сейчас развернется».
Самолет снова шел на нас. Девушка упала. Фьють, фьють, фьють просвистело снова рядом с нами. Девушка приподняла голову, но я сказал:
«Не шевелитесь! Пусть думает, что он нас убил».
Фашист летел прямо надо мной. Я закрыл глаза. Боялся, что он увидит, что у меня открыты глаза. Только оставил маленькую щелочку в одном глазу.
Фашист развернулся на одно крыло. Дал еще одну очередь, снова промазал и улетел.
«Улетел, — сказал я. — Мазила».
Потом девушка потащила меня дальше. Когда она меня дотащила до железнодорожной станции, было уже темно. Мы ползли десять часов.
- Вот, брат, какие бывают девушки, — сказал Сухов. — Один раненый сфотографировал ее для меня на память. И мы разъехались. Я — в тыл, она обратно на фронт.
Я взял фотографию и стал смотреть. И вдруг узнал в этой девушке в военном костюме мою маму: мамины глаза, мамин нос. Только мама была не такой, как сейчас, а совсем девчонкой.
— Это мама? — спросил я. — Это моя мама спасла вас?
— Вот именно, — ответил Сухов. — Твоя мама.
Тут вернулся папа и перебил наш разговор.
— Нина! Нина! — закричал папа из прихожей. Он любил, когда мама его встречала.
— Мамы нет дома, — сказал я.
— А где же она?
— Не знаю, ушла куда-то.
— Странно, — сказал папа. — Выходит, я зря торопился.
— А маму ждет фронтовой товарищ, — сказал я.
Папа прошел в комнату. Сухов тяжело поднялся ему навстречу. Они внимательно посмотрели Друг на друга и пожали руки. Сели, помолчали.
— А товарищ Сухов рассказывал мне, как они с мамой были на фронте.
— Да? — Папа посмотрел на Сухова. — Жалко, Нины нет. Сейчас бы обедом накормила.
— Обед ерунда, — ответил Сухов. — А что Нины нет, жалко.
Разговор у папы с Суховым почему-то не получался. Сухов скоро поднялся и ушел, пообещав зайти в другой раз.
- Ты будешь обедать? — спросил я папу. — Мама велела обедать, она придет не скоро.
— Не буду я обедать без мамы, — рассердился папа. — Могла бы в воскресенье посидеть дома!
Я повернулся и ушел в другую комнату. Минут через десять папа пришел ко мне.
— Юрка, — голос у папы был виноватый, — как ты думаешь, куда пошла мама?
— Не знаю. Оделась по-праздничному и ушла. Может быть, в театр, — сказал я, — или устраиваться на работу. Она давно говорила, что ей надоело сидеть дома и ухаживать за нами. Все равно мы этого не ценим.
— Чепуха, — сказал папа. — Во-первых, в театре в это время спектаклей нет. А во-вторых, в воскресенье не устраиваются на работу. И потом, она бы меня предупредила.
— А вот и не предупредила, — ответил я.
После этого я взял со стола мамину фотографию, которую оставил Сухов, и стал на нее смотреть.
— Так-так, по-праздничному, — грустно повторил папа. — Что у тебя за фотография? — спросил он. — Да ведь это мама!
— Вот именно, мама. Это товарищ Сухов оставил. Мама его из-под бомбежки вытащила.
— Сухова? Наша мама? — Папа пожал плечами. — Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тяжелее.
— Мне сам Сухов сказал. — И я повторил папе историю этой маминой фотографии.
— Да, Юрка, замечательная у нас мама. А мы с тобой этого не ценим.
— Я ценю, — сказал я. — Только иногда у меня так бывает...
— Выходит, я не ценю? — спросил папа.
— Нет, ты тоже ценишь, — сказал я. — Только у тебя тоже иногда бывает...
Папа походил по комнатам, несколько раз открывал входную дверь и прислушивался, не возвращается ли мама.
Потом он снова взял фотографию, перевернул и прочел вслух:
— «Дорогому сержанту медицинской службы в день ее рождения. От однополчанина Андрея Сухова». Постой-постой, — сказал папа. — Какое сегодня число?
— Двадцать первое!
— Двадцать первое! День маминого рождения. Этого еще не хватало! — Папа схватился за голову. — Как же «я забыл? А она, конечно, обиделась и ушла. И ты хорош — тоже забыл!
— Я две двойки получил. Она со мной не разговаривает.
— Хороший подарочек! Мы просто с тобой свиньи, — сказал папа. Знаешь что, сходи в магазин и купи маме торт.
Но по дороге в магазин, пробегая мимо нашего сквера, я увидал маму. Она сидела на скамейке под развесистой липой и разговаривала с какой-то старухой.
Я сразу догадался, что мама никуда не уходила. Она просто обиделась на папу и на меня за свой день рождения и ушла.
Я прибежал домой и закричал:
— Папа, я видел маму! Она сидит в нашем сквере и разговаривает с незнакомой старухой.
— А ты не ошибся? — сказал папа. — Живо тащи бритву, я буду бриться. Достань мой новый костюм и вычисти ботинки. Как бы она не ушла, волновался папа.
— Конечно, — ответил я. — А ты сел бриться.
— Что же, по-твоему, я должен идти небритым? — Папа махнул рукой. — Ничего ты не понимаешь.
Я тоже взял и надел новую куртку, которую мама не разрешала мне еще носить.
— Юрка! — закричал папа. — Ты не видел, на улице цветы не продают?
— Не видел, — ответил я.
— Удивительно, — сказал папа, — ты никогда ничего не замечаешь.
Странно получается у папы: я нашел маму и я же ничего не замечаю.
Наконец мы вышли. Папа зашагал так быстро, что мне пришлось бежать.
Так мы шли до самого сквера. Но, когда папа увидел маму, он сразу замедлил шаг.
— Ты знаешь, Юрка, — сказал папа, — я почему-то волнуюсь и чувствую себя виноватым.
— А чего волноваться, — ответил я. — Попросим у мамы прощения, и все.
— Как у тебя все просто. — Папа глубоко вздохнул, точно собирался поднять какую-то тяжесть, и сказал: — Ну, вперед!
Мы вошли в сквер, шагая нога в ногу. Мы подошли к нашей маме.
Она подняла глаза и сказала:
— Ну вот, наконец-то.
Старуха, которая сидела с мамой, посмотрела на нас, и мама добавила:
— Это мои мужчины.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:38 | Сообщение # 7

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Быков. «Катюша»

Рассказ о войне для чтения в начальной школе. Рассказ о войне для младших школьников.

Василь Быков. «Катюша»

Обстрел длился всю ночь — то ослабевая, вроде даже прекращаясь на несколько минут, то вдруг разгораясь с новою силой. Били преимущественно минометы. Их мины с пронзительным визгом разрезали воздух в самом зените неба, визжание набирало предельную силу и обрывалось резким оглушительным взрывом вдали. Били большей частью в тыл, по ближнему селу, именно туда в небе устремлялся визг мин, и там то и дело вспыхивали отблески разрывов. Тут же, на травянистом пригорке, где с вечера окопались автоматчики, было немного тише. Но это, наверно, потому, думал помкомвзвода Матюхин, что автоматчики заняли этот бугор, считай, в сумерки, и немцы их тут еще не обнаружили. Однако обнаружат, глаза у них зоркие, оптика тоже. До полуночи Матюхин ходил от одного автоматчика к другому — заставлял окапываться. Автоматчики, однако, не очень налегали на лопатки — набегались за день и теперь, наставив воротники шинелей, готовились кимарнуть. Но, кажется, уже отбегались. Наступление вроде выдыхалось, за вчерашний день взяли только до основания разбитое, сожженное село и на этом бугре засели. Начальство тоже перестало подгонять: в ночь к ним никто не наведался — ни из штаба, ни из политотдела, — за неделю наступления также, наверно, все вымотались. Но главное — умолкла артиллерия: или куда-нибудь перебросили, или кончились боеприпасы. Вчера постреляли недолго полковые минометы и смолкли. В осеннем поле и затянутом плотными облаками небе лишь визжали на все голоса, с треском ахая, немецкие мины, издали, от леска, стреляли их пулеметы. С участка соседнего батальона им иногда отвечали наши «максимы». Автоматчики больше молчали. Во-первых, было далековато, а во-вторых, берегли патроны, которых также осталось не бог знает сколько. У самых горячих — по одному диску на автомат. Помкомвзвода рассчитывал, что подвезут ночью, но не подвезли, наверно, отстали, заблудились или перепились тылы, так что теперь вся надежда оставалась на самих себя. И что будет завтра — одному богу известно. Вдруг попрет немец — что тогда делать? По-суворовски отбиваться штыком да прикладом? Но где тот штык у автоматчиков, да и приклад чересчур короткий.
Превозмогая осеннюю стужу, под утро кимарнул в своей ямке-окопчике и помкомвзвода Матюхин. Не хотел, но вот не удержался. После того, как лейтенанта Климовского отвезли в тыл, он командовал взводом. Лейтенанту здорово не повезло в последнем бою: осколок немецкой мины хорошо-таки кромсанул его поперек живота; выпали кишки, неизвестно, спасут ли лейтенанта и в госпитале. Прошлым летом Матюхин тоже был ранен в живот, но не осколком — пулей. Также натерпелся боли и страха, но кое-как увернулся от кощавой. В общем, тогда ему повезло, потому что ранило рядом с дорогой, по которой шли пустые машины, его ввалили в кузов, и спустя час он уже был в санбате. А если вот так, с выпавшими кишками, тащить через поле, то и дело падая под разрывами... Бедняга лейтенант не прожил еще и двадцати лет.
Именно потому Матюхину так беспокойно, все надо досмотреть самому, командовать взводом и бегать по вызовам к начальству, докладывать и оправдываться, выслушивать его похабную матерщину. И тем не менее усталость пересилила беспокойство и все заботы, старший сержант задремал под визг и разрывы мин. Хорошо, что рядом успел окопаться молодой энергичный автоматчик Козыра, которому помкомвзвода приказал наблюдать и слушать, спать — ни в каком случае, иначе — беда. Немцы тоже шустрят не только днем, но и ночью. За два года войны Ма- тюхин насмотрелся всякого.
Незаметно уснув, Матюхин увидел себя как будто дома, будто он задремал на завалинке от какой-то странной усталости, и будто соседская свинья своим холодным рылом тычет в его плечо — не намеревается ли ухватить зубами. От неприятного ощущения помкомвзвода проснулся и сразу почувствовал, что за плечо его в самом деле кто-то сильно трясет, наверное, будит.
— Что такое?
— Гляньте, товарищ помкомвзвода!
В сером рассветном небе над окопчиком склонился узкоплечий силуэт Козыры. Автоматчик поглядывал, однако, не в сторону немцев, а в тыл, явно чем-то там заинтересованный. Привычно стряхнув с себя утренний сонный озноб, Матюхин привстал на коленях. На пригорке рядом темнел громоздкий силуэт автомобиля с косо наставленным верхом, возле которого молча суетились люди.
— «Катюша»?
Матюхин все понял и молча про себя выругался: это готовилась к залпу «Катюша». И откуда ее принесло сюда? К его автоматчикам?
— От теперь зададут немчуре! От зададут! — по-детски радовался Козыра.
Другие бойцы из ближних ямок-окопчиков, также, видать, заинтересованные неожиданным соседством, повылезали на поверхность. Все с интересом наблюдали, как возле автомобиля суетились артиллеристы, похоже, настраивая свой знаменитый залп. «Черт бы их взял, с их залпом!» — занервничал помкомвзвода, уже хорошо знавший цену этих залпов. Польза кто знает какая, за полем в лесу много не увидишь, а тревоги, гляди, наделают... Между тем над полем и лесом, что затемнел впереди, стало помалу светать. Прояснилось хмарное небо вверху, дул свежеватый осенний ветер, по всей видимости, собиралось на дождь. Помкомвзвода знал, что если поработают «Катюши», обязательно польет дождь. Наконец там, возле машины, суета как будто притихла, все словно замерли; несколько человек отбежало подальше, за машину, донеслись глуховатые слова артиллерийской команды. И вдруг в воздухе над головой резко взвизгнуло, загудело, хряпнуло, огненные хвосты с треском ударили за машиной в землю, через головы автоматчиков пырхнули и исчезли вдали ракеты. Клубы пыли и дыма, закрутившись в тугом белом вихре, окутали «Катюшу», часть ближних окопчиков, и стали расползаться по склону пригорка. Еще не притихнул гул в ушах, как там уже закомандовали — на этот раз звучно, не таясь, со злой военной решимостью. К машине кинулись люди, звякнул металл, некоторые вскочили на ее подножки, и та сквозь остаток еще не осевшей пыли поползла с пригорка вниз, в сторону села. В то же время впереди за полем и леском угрожающе грохнуло — череда раскатистого протяжного эха с минуту сотрясала пространство. В небо над лесом медленно поднимались клубы черного дыма.
— О дает, о дает немчуре проклятой! — сиял молодым курносым лицом автоматчик Козыра. Другие так же, повылазив на поверхность или привстав в окопчиках, с восхищением наблюдали невиданное зрелище за полем. Один лишь помкомвзвода Матюхин, словно окаменев, стоял на коленях в неглубоком окопчике и, как только рокот за полем оборвался, закричал во всю силу:
— В укрытие! В укрытие, вашу мать! Козыра, ты что...
Он даже вскочил на ноги, чтобы выбраться из окопчика, но не успел. Слышно было, как где-то за лесом щелкнул одиночный взрыв или выстрел, и в небе разноголосо взвыло, затрещало... Почуяв опасность, автоматчики, будто горох со стола, сыпанули в свои окопчики. В небе взвыло, затряслось, загрохотало. Первый залп немецких шестиствольных минометов лег с перелетом, ближе к селу, другой — ближе к пригорку. А потом все вокруг перемешалось в сплошной пыльной мешанине разрывов. Одни из мин рвались ближе, другие дальше, впереди, сзади и между окопчиков. Весь пригорок превратился в огненно-дымный вулкан, который старательно толкли, копали, перелопачивали немецкие мины. Оглушенный, засыпанный землей, Матюхин корчился в своем окопчике, со страхом ожидая, когда... Когда же, когда? Но это когда все не наступало, а взрывы долбали, сотрясали землю, которая, казалось, вот-вот расколется на всю глубину, разрушаясь сама и увлекая за собой все остальное.
Но вот как-то все постепенно затихло...
Матюхин с опаской выглянул — прежде вперед, в поле — не идут ли? Нет, оттуда, кажется, еще не шли. Затем он посмотрел в сторону, на недавнюю цепочку своего взвода автоматчиков, и не увидел его. Весь пригорок зиял ямами-воронками между нагромождением глинистых глыб, комьев земли; песок и земля засыпали вокруг траву, будто ее никогда и не было здесь. Невдалеке распласталось длинное тело Козыры, который, судя по всему, не успел добежать до своего спасительного окопчика. Голова и верхняя часть его туловища были засыпаны землей, ноги также, лишь на каблуках не истоптанных еще ботинок блестели отполированные металлические косячки...
— Ну вот, помогла, называется, — сказал Матюхин и не услышал своего голоса. Из правого уха по грязной щеке стекала струйка крови.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:40 | Сообщение # 8

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Необыкновенное утро

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Необыкновенное утро

Дедушка подошел к кровати внука, пощекотал его щеку своими седоватыми усами и весело сказал:
— Ну, Иванка, поднимайся! Пора вставать!
Мальчик быстро открыл глаза и увидел, что дедушка одет необычно: вместо всегдашнего темного костюма на нем военный китель. Ваня сразу узнал этот китель — дедушка сфотографировался в нем в мае 1945 года в последний день войны в Берлине. На кителе зеленые погоны с маленькой зеленой звездочкой на красной узкой полоске, а над карманом легонько позванивают медали на красивых разноцветных лентах.
На фотокарточке дедушка очень похож, только усы у него совсем черные-черные, а из-под козырька фуражки выглядывал густой волнистый чуб.
— Иван-богатырь, поднимайся! В поход собирайся! — весело гудел над его ухом дедушка.
— А разве сегодня уже воскресенье? — спросил Ваня. — И мы пойдем в цирк?
— Да. Сегодня воскресенье, — дедушка показал на листок календаря. — Но воскресенье особенное.
Мальчик посмотрел на календарь: «Какое-такое особенное воскресенье?» — подумал он. На листке календаря название месяца, число было напечатано красной краской. Как всегда. «Может быть, сегодня День Победы? Но праздник этот бывает весной, в мае, а сейчас еще зима... Почему дедушка в военной форме?»
— Да ты погляди хорошенько, — сказал дедушка и поднял Ваню на руках, поднес к календарю и спросил:
— Видишь, какой месяц? — И сам ответил:
— Февраль месяц. А число? Второе. А что в этот день было, много-много лет назад, в 1943 году? Забыл? Эх ты, Иван — солдатский внук! Я тебе говорил, и не раз. И в прошлом году, и в позапрошлом... Ну, припомнил?..
— Нет, — честно признался Ваня. — Я же тогда был совсем маленьким.
Дедушка опустил внука на пол, присел на корточки и показал на желтую начищенную медаль, которая висела на кителе первой после двух серебряных — «За отвагу» и «За боевые заслуги». На кружочке медали были отчеканены солдаты с винтовками. Они шли в атаку под развернутым знаменем. Над ними летели самолеты, а сбоку мчались танки. Наверху, возле самого края было вытеснено: «За оборону Сталинграда».
— Вспомнил, вспомнил! — обрадованно закричал Ваня. — В этот день вы разбили фашистов на Волге...
Дедушка разгладил усы и, довольный, пробасил:
— Молодец, что вспомнил! Не забыл, значит. Вот сегодня мы и пройдем с тобой по тем местам, где шли бои, где мы остановили фашистов и откуда погнали до самого Берлина!
Пойдем, читатель, и мы за дедушкой, и вспомним о тех днях, когда у города на Волге решалась судьба нашей страны, нашей Родины.
Дедушка с внуком шли по зимнему солнечному городу. Под ногами поскрипывал снежок. Мимо проносились звонкие трамваи. Шуршали тяжело большими шинами троллейбусы. Одна за одной мчались машины... Приветливо кивали пешеходам заснеженными ветками высокие тополя и широкие клены... Солнечные зайчики отскакивали от голубых окон новых домов и бойко прыгали с этажа на этаж.
Выйдя на широкую Привокзальную площадь, дедушка и мальчик остановились у заснеженной клумбы.
Над зданием вокзала в голубое небо поднимался высокий шпиль с золотой звездой.
Дедушка достал портсигар, закурил, окинул взглядом железнодорожный вокзал, площадь, новые дома, и снова события далеких военных лет припомнились ему... младшему лейтенанту запаса, воину-ветерану.
Шла Великая Отечественная война.
Гитлер заставил участвовать в войне против нас другие страны — своих союзников.
Враг был сильный и опасный.
Пришлось временно отступать нашим войскам. Пришлось временно отдать врагу наши земли — Прибалтику, Молдавию, Украину, Белоруссию...
Хотели фашисты взять Москву. Уже в бинокли рассматривали столицу... День парада назначили...
Да разбили советские солдаты вражеские войска под Москвой зимой 1941 года.
Потерпев поражение под Москвой, Гитлер приказал своим генералам летом 1942 года прорваться к Волге и захватить город Сталинград.
Выход к Волге и захват Сталинграда мог обеспечить фашистким войскам успешное продвижение на Кавказ, к его нефтяным богатствам.
Кроме того, захват Сталинграда разделил бы фронт наших армий надвое, отрезал центральные области от южных, а главное, дал бы возможность гитлеровцам обойти Москву с востока и взять ее.
Перебросив на южное направление 90 дивизий, все резервы, создав перевес в живой силе и технике, фашистские генералы в середине июля 1942 года прорвали оборону нашего Юго-Западного фронта и двинулись к Сталинграду.
Советское командование предприняло все, чтобы задержать врага.
Срочно были выделены две резервные армии. Они стали на пути гитлеровцев.
Между Волгой и Доном был создан Сталинградский фронт.
Из города эвакуировали женщин, детей, стариков. Вокруг города построили оборонительные сооружения. На пути фашистских танков встали стальные ежи и надолбы.
На каждом заводе рабочие создали батальоны добровольцев-ополченцев. Днем они собирали танки, делали снаряды, а после смены готовились к защите города.
Фашистские генералы получили приказ — стереть с лица земли город на Волге.
И в солнечный день 23 августа 1942 года тысячи самолетов с черными крестами обрушились на Сталинград.
Волна за волной шли «Юнкерсы» и «Хейнке- ли», сбрасывая на жилые кварталы города сотни бомб. Рушились здания, к небу вздымались громадные огненные столбы. Город весь окутался дымом — зарево горящего Сталинграда было видно на десятки километров.
После налета фашистские генералы доложили Гитлеру: город разрушен!
И получили приказ: взять Сталинград!
Фашистам удалось прорваться на окраину города, к тракторному заводу и к Дубовому оврагу. Но там их встретили батальоны рабочих- добровольцев, чекисты, зенитчики и курсанты военного училища.
Бой шел весь день и всю ночь. Гитлеровцы в город не вошли.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:42 | Сообщение # 9

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Батальон Федосеева

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Батальон Федосеева

Вражеским солдатам удалось прорваться к железнодорожному вокзалу города.
У вокзала четырнадцать дней шли жестокие бои. Бойцы батальона старшего лейтенанта Федосеева стояли насмерть, отбивая все новые и новые атаки врага.
Наше командование держало связь с батальоном Федосеева сначала по телефону, а когда фашисты окружили вокзал, то по рации.
Но вот Федосеев не стал отвечать на позывные штаба. Целый день вызывали его, а он молчит. Решили, что все бойцы батальона погибли. Настало утро, и над разбитой крышей одного из домов увидели — развевается красное знамя. Значит, живы федосеевцы и продолжают биться с врагом!
Командующий армией генерал Чуйков велел доставить приказ старшему лейтенанту Федосееву, чтобы он с бойцами отошел на новые позиции.
Послали связным сержанта Смирнова. Добрался сержант кое-как до развалин вокзала и узнал, что от батальона осталось всего десять человек. Погиб и командир, старший лейтенант Федосеев.
Спрашивает связной: «Что молчите? Почему не отвечаете на позывные штаба?»
Оказалось, что снарядом разбило рацию. Убило радиста.
Стали бойцы дожидаться ночи, чтобы отойти на новые позиции. А в это время фашисты снова начали атаку.
Впереди танки, а за ними автоматчики.
Залегли федосеевцы в развалинах.
Ждут.
Вражеские солдаты наступают.
Всё ближе. Ближе.
Федосеевцы молчат.
Ждут.
Решили гитлеровцы, что погибли все наши бойцы... И, поднявшись во весь рост, устремились к вокзалу.
— Огонь! — раздалась команда.
Застрочили автоматы и пулеметы.
В танки полетели бутылки с горючей смесью.
Загорелся один танк, забуксовал другой, остановился третий, назад повернул четвертый, а за ним и фашистские автоматчики...
Воспользовались бойцы паникой противника, сняли пробитое осколками знамя и подвалами вышли к своим, на новые позиции.
Дорого заплатили фашисты за вокзал.
В середине сентября гитлеровские войска снова усилили атаки.
Им удалось прорваться в центр города. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом, за каждый этаж...
От вокзала дедушка с внуком пошли к набережной Волги.
Пойдем и мы за ними.
Рядом с домом, у которого они остановились, на сером квадратном постаменте установлена башня танка.
Здесь во время сражений за город находился штаб главной, центральной, переправы.
Вправо и влево от этого места тянулись окопы по всему волжскому берегу. Здесь обороняли наши войска подступы к Волге, отсюда отбивали атаки врага.
Такие памятники — зеленая башня танка на постаменте — стоят по всей нашей линии обороны.
Здесь дали бойцы-сталинградцы клятву: «Ни шагу назад!» Дальше, к Волге, не пустили они врага — берегли подступы к переправам через реку. С того берега наши войска получали подкрепление.
Переправ через Волгу было несколько, но у центральной фашисты особенно лютовали.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:44 | Сообщение # 10

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Рейс «Ласточки»

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Рейс «Ласточки»

Днем и ночью висели над Волгой вражеские бомбардировщики.
Они гонялись не только за буксирами, самоходками, но и за рыбацкими лодками, за маленькими плотиками — на них иногда переправляли раненых.
Но речники города и военные моряки Волжской флотилии несмотря ни на что доставляли грузы.
Однажды был такой случай...
Вызывают на командный пункт сержанта Смирнова и дают задание: добраться до того берега и передать начальнику тыла армии, что ночь еще у центральной переправы войска продержатся, а утром отражать атаки противника будет нечем. Нужно срочно доставить боеприпасы.
Кое-как добрался сержант до начальника тыла, передал приказ командарма генерала Чуйкова.
Быстро нагрузили бойцы большую баржу и стали ждать баркас.
Ждут и думают: «Подойдет мощный буксир, подцепит баржу и быстренько через Волгу перебросит».
Глядят бойцы — плюхает старый пароходишко, и назван-то он как-то неподходяще — «Ласточка». Шум от него такой, что уши затыкай, а скорость, как у черепахи. «Ну, думают, — на таком и до середины реки не добраться».
Но командир баржи постарался успокоить бойцов:
— Не глядите, что пароходишко тихоходный. Он таких барж, как наша, не одну перевез. Команда у «Ласточки» боевая.
Подходит «Ласточка» к барже. Смотрят бойцы, а команды-то на ней всего три человека: капитан, механик и девушка.
Не успел пароходик к барже подойти, девушка, дочь механика Григорьева — Ирина, ловко зацепила крюк троса и кричит:
— Давайте несколько человек на баркас, помогать будете от фашистов отбиваться!
Сержант Смирнов и двое бойцов прыгнули на палубу, и «Ласточка» потащила баржу.
Только вышли на плес — закружили в воздухе немецкие самолеты-разведчики, над переправой повисли на парашютах ракеты.
Стало вокруг светло как днем.
За разведчиками налетели бомбардировщики и начали пикировать то на баржу, то на баркас.
Бойцы из винтовок бьют по самолетам, бомбардировщики чуть не задевают крыльями трубы, мачты баркаса. Справа и слева по бортам столбы воды от взрывов бомб. После каждого взрыва бойцы с тревогой оглядываются: «Неужели всё. Попали?!» Смотрят — баржа двигается к берегу.
Капитан « Ласточки», Василий Иванович Крайнов, старый волгарь, знай рулевое колесо вправо-влево крутит, маневрирует — уводит баркас от прямых попаданий. И всё — вперед, к берегу.
Заметили пароходик и баржу немецкие минометчики и тоже начали обстреливать.
Мины с воем пролетают, шмякаются в воду, свистят осколки.
Одна мина попала на баржу.
Начался пожар. Пламя побежало по палубе.
Что делать? Перерубить трос? Огонь вот-вот подберется к ящикам со снарядами. Но капитан баркаса круто повернул штурвал, и... «Ласточка» пошла на сближение с горящей баржей.
Кое-как причалили к высокому борту, схватили багры, огнетушители, ведра с песком — и на баржу.
Первой — Ирина, за ней бойцы. Засыпают огонь на палубе. Сбивают его с ящиков. И никто не думает, что каждую минуту любой ящик может взорваться.
Бойцы сбросили шинели, бушлаты, накрывают ими языки пламени. Огонь обжигает руки, лица. Душно. Дым. Дышать трудно.
Но бойцы и команда «Ласточки» оказались сильнее огня. Боеприпасы были спасены и доставлены на берег.
Таких рейсов у всех баркасов и катеров Волжской флотилии было столько, что не счесть. Героические рейсы.
Скоро в городе на Волге, там где была центральная переправа, поставят памятник всем речникам-героям.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:45 | Сообщение # 11

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. 58 дней в огне


Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. 58 дней в огне

От центральной переправы до площади Ленина, главной площади города, совсем близко.
Еще издали замечают прохожие со стены дома, что выходит на площадь, солдата в каске. Смотрит солдат внимательно и серьезно, словно просит не забыть о тех, кто сражался здесь, на площади.
До войны этот дом знали немногие — лишь те, кто жил в нем. Теперь этот дом — знаменитый!
Дом — Павлова! Дом солдатской славы!
Дом этот был тогда единственным уцелевшим домом на площади, недалеко от переправы.
Фашистам удалось захватить его.
Расставив на этажах пулеметы и минометы, вражеские солдаты начали обстреливать наши позиции.
Вызвал командир полка Елин к себе разведчиков — сержанта Якова Павлова и бойцов: Сашу Александрова, Василия Глущенко и Николая Черноголова.
— Вот что, ребята, — сказал полковник, — сходите ночью в гости к фрицам. Узнайте, сколько их там, как к ним лучше пройти и можно ли их оттуда выбить.
Дом этот — очень важный объект в стратегическом отношении. Кто им владеет, тот и держит под огнем весь район Волги...
Ночью в ту пору на улицах было темно, как в пещере. Гитлеровские солдаты очень боялись темноты. То и дело выпускали они в ночное небо осветительные ракеты. И как заметят какое-либо движение с нашей стороны, что-то подозрительное — сразу открывают ураганный огонь.
В такую тревожную ночь и отправился сержант Павлов со своими товарищами в разведку. Где согнувшись, а где ползком по-пластунски добрались они до крайней стены этого дома.
Залегли, не дышат. Слушают.
Фашисты в доме переговариваются, покуривают, из ракетниц постреливают.
Подполз Павлов к подъезду, притаился. Слышит — кто-то из подвала поднимается.
Приготовил сержант гранату. Тут небо осветила ракета, и разведчик разглядел у подъезда старушку. И она увидела бойца, обрадовалась.
Павлов тихо спрашивает:
— Вы что тут делаете?
— Не успели за Волгу уехать. Тут несколько семей. Немцы нас в подвал загнали.
— Понятно. А много немцев в доме?
— В тех подъездах не знаем, а в нашем человек двадцать.
— Спасибо, мамаша. Спрячьтесь быстро в подвал. Остальным передайте: не выходить никому. Мы сейчас фрицам небольшой фейерверк устроим.
Вернулся Павлов к товарищам, доложил обстановку.
— Будем действовать!
Подползли разведчики к дому с двух сторон, приловчились и швырнули в оконные рамы по гранате.
Один за другим раздались сильные взрывы. Полыхнуло пламя. Запахло гарью.
Ошарашенные неожиданным нападением фашисты выскакивали из подъездов, выпрыгивали из окон — и к своим.
— По врагу огонь! — командовал Павлов.
Разведчики открыли огонь из автоматов.
— За мной! Занимай этажи!..
На втором этаже бойцы бросили еще несколько гранат. Враги решили, что на них напал целый батальон. Побросали гитлеровцы все и бросились врассыпную.
Разведчики осмотрели этажи во всех подъездах, убедились — ни одного живого фашиста в доме не осталось — и Павлов отдал команду занять оборону. Гитлеровцы решили отбить дом.
Целый час обстреливали они дом из пушек и минометов.
Кончили обстрел.
Тишина.
Решили гитлеровцы, что батальон русских солдат не выдержал и отошел к своим.
Немецкие автоматчики снова двинулись к дому.
— Без команды не стрелять! — передал сержант Павлов бойцам.
Вот уже автоматчики у самого дома.
— Огонь!
Меткие очереди павловцев косили врагов.
Снова отступили фашисты.
И опять на дом посыпались мины и снаряды.
Казалось гитлеровцам, что ничто живое там уже не могло остаться.
Но только вражеские автоматчики поднимались и шли в атаку, как их встречали меткие пули и гранаты разведчиков.
Два дня штурмовали фашисты дом, но так и не смогли его взять.
Поняли гитлеровцы, что потеряли важный объект, откуда они могут обстреливать Волгу и все наши позиции на берегу, и решили во что бы то ни стало выбить из дома советских солдат. Подбросили свежие силы — целый полк.
Но и наше командование укрепило гарнизон разведчиков. На помощь сержанту Павлову и его бойцам пришли пулеметчики, бронебойщики, автоматчики.
58 дней защищали этот дом-рубеж советские бойцы.
К заводу «Красный Октябрь» можно проехать на троллейбусе по проспекту Ленина.
Ваня примостился у окна и каждый раз, когда проезжали мимо танковых башен на постаментах, радостно тормошил деда и выкрикивал: «Еще! Еще одна!.. Опять!.. Смотри, дедушка! Смотри!..»
— Вижу, внучек! Вижу! Это все передний край нашей обороны. Здесь бойцы стояли насмерть, и фашистские войска так и не смогли прорваться дальше.
Троллейбус остановился.
— Следующая остановка «Красный Октябрь»! — объявила водитель.
— Наша, внучек! Готовься выходить.
Заводы Сталинграда.
В их цехах рабочие города стояли у станков по две-три смены — варили сталь, собирали и ремонтировали выведенные врагом из строя танки и пушки, изготавливали боеприпасы.
Из цехов шли рабочие-ополченцы драться с врагом за родной город, за родной завод.
Сталевары и прокатчики, сборщики, токари и слесари становились солдатами.
Отбив атаки врага, рабочие вновь возвращались к своим станкам. Заводы продолжали работать.
Защищая родной город, родной завод, прославились сотни отважных рабочих и среди них — первая женщина-сталевар Ольга Кузьминична Ковалева.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:47 | Сообщение # 12

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Ольга Ковалёва

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Ольга Ковалева

Вpaг в полутора километрах от тракторного завода, в поселке Мелиоративный.
Отряд ополченцев получил задание выбить немцев из поселка.
Бой завязался у поселка, на подступах к нему.
Ополченцы пошли в атаку. Среди них была и командир отделения — Ольга Ковалева.
Гитлеровцы открыли по атакующим сильный огонь из пулеметов и минометов...
Пришлось залечь.
Прижались ополченцы к земле, поднять головы не могут. Смотрят — немцы пошли в атаку. Вот-вот обойдут их.
В это время по цепи бойцов сообщили, что погиб командир отряда.
И тогда Ольга Ковалева решила поднять бойцов в контратаку. Встала она во весь рост и крикнула:
— За мной, товарищи! Не пропустим врага к нашему заводу! В наш город!!!
Услышали рабочие призыв Ольги Ковалевой, поднялись и устремились навстречу врагу.
— За родной завод! За наш город! За Родину! Ура!..
Выбили гитлеровцев из поселка.
Много ополченцев полегло в том бою. Погибла
и Ольга Кузьминична Ковалева.
В честь героев-ополченцев у заводских проходных установлены памятники.
На мраморных плитах имена тех, кто отдал жизнь в боях за город, за родной завод.
Идут на завод рабочие и клянутся павшим трудиться так, чтобы не опозорить их воинской чести.
Возвращаются со смены — мысленно докладывают, что сделано за трудовой рабочий день.
На тракторном заводе у центральной проходной установлен настоящий танк Т-34.
Такие боевые машины выпускали здесь в войну.
Когда враг подошел к городу, танки прямо с конвейера направлялись в бой.
Немало героических подвигов совершили советские танкисты в дни великой битвы на Волге.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:51 | Сообщение # 13

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Подвиг гвардейцев

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Подвиг гвардейцев

Наши танкисты получили приказ прорвать оборону противника в районе завода имени Петрова. Неприятель встретил советские машины мощным заградительным огнем батарей. Но это не остановило гвардейцев. Они ворвались в расположение фашистов и начали уничтожать технику и живую силу.
Смело и решительно действовал экипаж младшего лейтенанта Михаила Кития. Огнем и гусеницами он уничтожил восемь орудий, девять пулеметов и три дзота фашистов.
Но вот танк наскочил на мину и замер на месте. Тотчас восемь вражеских танков окружили подбитую машину. Михаилу Кития и его друзьям предложили сдаться в плен. Однако герои решили вступить в неравную схватку, но чести гвардейцев не опозорить.
Метким огнем они вывели из строя еще три фашистских танка. Но вот загорелась и наша боевая машина. Гитлеровцы ждали, что теперь-то советские танкисты откроют люк и вылезут с поднятыми руками. Но вместо этого услышали песню, которую пели гвардейцы:
Это есть наш последний и решительный бой,
С «Интернационалом» воспрянет
род людской...
Враг рвался к южным окраинам Сталинграда. Гитлеровцы решили преодолеть Дубовый овраг, чтобы выйти на улицы города. Но тут на их пути неприступной крепостью встал взвод старшего сержанта Михаила Хвастанцева. На позиции бойцов шло двадцать танков и десант автоматчиков.
Вот уже пятьсот, четыреста метров остается до батареи.
Фашисты решили, что наши бойцы в панике убежали. Но Хвастанцев и его друзья готовились к смертельной схватке. И когда танки приблизились на 300-200 метров, гвардейцы открыли огонь.
Враг не выдержал и повернул назад. Но недолго было затишье. Над нашими артиллеристами появились немецкие бомбардировщики. С воем падали бомбы, поднимались столбы земли, дыма и огня.
Командир приказал раненым покинуть позицию и вступил в единоборство с танками, которые шли на новый штурм батареи. Из уцелевшей пушки он подбил еще одну фашистскую машину, но кончились снаряды.
Вражеская колонна и автоматчики разбились на две группы и полукольцом охватывали смельчака. Но Хвастанцев не растерялся: метким огнем из противотанкового ружья подбил еще танк. Остальные двигались вперед. Тогда Михаил выскочил из окопа и метнул гранату под гусеницы головного танка. Машина вздрогнула, но продолжала надвигаться на окоп.
Хвастанцев едва успел соскочить в окоп, как тяжелые гусеницы стали утюжить землю. Танк прошел. Михаил снова выскочил и бросил в след последнюю гранату: танк загорелся... Но в тот же миг Хвастанцев был сражен автоматной очередью.
Командир погиб, но враги не ворвались в город. К месту боя подошла новая наша батарея: артиллеристы отбросили фашистов от Дубового оврага далеко в степь.
Все яростнее становились атаки гитлеровцев, все труднее было сдерживать нашим бойцам натиск озверевшего врага. Все меньше и меньше оставалось бойцов на участках обороны. Но надо было держаться. «Ни шагу назад!» — таков был приказ Ставки Верховного командования.
Гитлеровцам казалось, что еще одно усилие, еще один новый бросок — и город Сталинград будет взят...
А в это время по указанию Государственного Комитета обороны Генеральным штабом вместе с командующими фронтов разрабатывался план окружения и разгрома фашистских армий в районе Сталинграда.
— А мы пойдем к Мамаеву кургану, дедушка? — спросил мальчик, когда они снова сели в трамвай.
— Да, внучек! Обязательно побываем там. Ведь этот курган самый главный в битве за наш город.
— А я знаю, почему Мамаев курган самый главный.
— Почему? — переспросил дедушка.
— Потому что в нем похоронили войну. Мы про Мамаев курган песню на сборе нашей октябрятской звездочки разучили.
— А ну-ка, что за песня такая?
И Ваня спел:
На Мамаевом кургане — тишина,
За Мамаевым курганом — тишина,
В том кургане похоронена война.
В мирный берег тихо плещется волна.
Дедушка потеребил кончики усов, посмотрел на Ваню, погладил его по голове и сказал:
— Верно, внучек! Очень верно сказано в песне!

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:55 | Сообщение # 14

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Мамаев курган

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Мамаев курган

В середине сентября противник, получив свежие резервы, усилил атаки. Немецко-фашистским войскам удалось прорваться к центру города, к реке Царице, и выйти к Мамаеву кургану, закрепиться на отдельных высотах...
Фашистские генералы понимали, что если им удастся удержаться на отдельных высотах и овладеть Мамаевым курганом, то они смогут простреливать Сталинград по всем направлениям, а затем и окончательно захватить город. И в эти тяжелые и опасные для города дни командование Сталинградским фронтом из резерва Ставки выделило в помощь защитникам города 13-ю гвардейскую дивизию генерал-майора Родимцева.
С воздуха гвардейцам помогали летчики под командованием генералов Голованова и Руденко. Плотным огнем обстреливали вражеские позиции артиллеристы Сталинградского фронта.
Бойцы-гвардейцы Родимцева успешно переправились на правый берег и неожиданной контратакой отбросили прорвавшегося в центр города противника.
Но господствующие высоты над городом, в том числе и часть Мамаева кургана, все еще находились в руках гитлеровских войск.
Гвардейцам дивизии генерала Родимцева был дан приказ: выбить врага с Мамаева кургана.
Целый день полк майора Долгова штурмовал высоту. Фашисты на вершине высоты установили пулеметы и минометы и беспрерывно обстреливали наступавших бойцов.
Но гвардейцы, где ползком, где перебежками, подбирались к вершине. Было уже темно, когда бойцы достигли середины склона. Ночью батальон капитана Кирина ворвался в траншеи фашистов. Ни на минуту не умолкали автоматы, рвались гранаты. Темное ночное небо прорезали трассирующие пули. Лязгало железо: это наши бойцы в рукопашной схватке били прикладами гитлеровцев по каскам. Кричали дерущиеся, стонали раненые.
Наконец фашисты дрогнули и стали отходить. Гвардейцы полностью овладели высотой.
Но на рассвете немцы снова пошли в наступление. Ударили вражеские минометы, самолеты начали бомбить наши позиции.
Огонь и дым закрыли всю вершину.
На высоту в атаку двинулись два полка пехоты и танки противника.
Двенадцать раз сходились наши бойцы врукопашную с врагом. То вниз откатывались гвардейцы, то отступали фашисты. Но гитлеровцам так и не удалось вернуть вершину кургана.
На третий день фашисты подбросили подкрепление — уже целая дивизия пошла на полк Долгова. На каждого нашего бойца приходилось до десяти гитлеровцев.
Снова грохотали вражеские пушки, утюжили окопы гусеницы танков, пикировали фашистские самолеты. Но ничто не устрашило защитников кургана.
Они не дрогнули. Стояли насмерть.
На окоп комсомольца матроса Миши Паника- ха шел тяжелый танк.
Комсомолец приготовился к поединку — поднял бутылку с горючей смесью, но в этот момент вражеская пуля разбила бутылку. Жидкость мгновенно воспламенилась и облила смельчака. Горящим факелом поднялся над землей Миша Паникаха и, держа в руках вторую бутылку, пошел на вражеский танк...
Во время боя была повреждена линия связи.
Лейтенант послал одного бойца исправить повреждение. Но тот не добрался до оборванного провода.
Послали второго, но и он не дошел.
Послали третьего — Матвея Путилова.
Прошло несколько минут — телефон заработал. Но Путилов не возвращался.
По его следу пополз сержант Смирнов и увидел связиста около воронки мертвым, зубы его зажали концы перебитого провода. Видно, Матвей, пока полз, был тяжело ранен, ослаб, потеряв много крови, и не сумел соединить руками концы перебитого провода.
Связист взял концы провода в рот и зажал их зубами. Вот тогда и заработал на командном пункте телефон.
Может быть, Матвея Путилова ранило не осколком от мины или снаряда, а подбил вражеский снайпер? Как раз тогда появился на кургане немецкий снайпер, руководитель берлинской школы снайперов. Много наших бойцов вывел он из строя.
Фашист так замаскировался, что невозможно было его обнаружить.
Вызвал тогда командир к себе коммуниста Василия Зайцева. Отличный был снайпер Зайцев.
Это он сказал на кургане: «За Волгой для нас земли нет!» И его слова стали клятвой для всех защитников Сталинграда.
Вызвал к себе командир Зайцева и дал задание обнаружить и уничтожить фашиста.
Пополз Зайцев подыскивать для себя удобное место, а фашист, верно, заметил его: только Василий снял каску и положил ее на бруствер окопа, пуля — хлоп! — и пробила каску.
Притаился Зайцев и стал ждать, когда фашист еще раз выстрелит, обнаружит себя.
Прошел час, другой...
Фашист молчит.
«Ничего, — думает Зайцев, — подождем».
Несколько часов затаив дыхание лежал боец и ждал.
Утром, когда холодное солнце только-только осветило землю, раздался выстрел — кого-то заприметил немецкий снайпер.
Этого было достаточно, чтобы снайперская
пуля Зайцева попала в цель.
На правом склоне Мамаева кургана, около небольшого оврага, где протекает маленький ручей, стоял батальон капитана Беньяша.
По восемь-десять раз в день ходили фашисты в атаку на окопы батальона. Немцы остались без воды, а ручеек протекал по дну оврага. Вот они и решили отвоевать овраг.
Сто с лишним дней сдерживали бойцы атаки врага, но воды из этого ручья фашисты так и не напились.
Наше командование осуществляло подготовку плана генерального наступления. Важно было все сохранить в глубокой тайне от противника. Для переброски солдат и военной техники, боеприпасов и продовольствия по железным дорогам ежедневно отправлялись 1300 вагонов; в перевозках военного груза были заняты 27 тысяч автомашин. Переброска войск и техники производилась скрытно.
В штабах фронтов — Юго-Западного (командующий генерал армии Н. Ф. Ватутин), Донского (командующий генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский), Сталинградского (командующий генерал- полковник А. И. Еременко) — уточняли и подробно изучали план контрнаступления: решено было зажать в гигантские клещи главную группировку врага в районе Сталинграда — армии Паулюса и Гота, нанести по ним стремительные удары северо-западнее и южнее Сталинграда, а затем выйти в район города Калач-на-Дону, замкнуть кольцо вражеской группировки и разгромить фашистские армии.
И 19 ноября 1942 года после длительной артиллерийской подготовки, в которой участвовали 1500 орудий, началось осуществление генерального плана контрнаступления.
В наступление перешли войска Юго-Западного и Донского фронтов, а 20 ноября пошли в наступление войска Сталинградского фронта.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:57 | Сообщение # 15

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. В городе на Волге - тишина

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. В городе на Волге — тишина

Немного правее батальона капитана Беньяша стояла минометная батарея старшего лейтенанта Бездидько.
Минометчики этой батареи прославились тем, что били по врагу без промаха.
Чего только не предпринимали фашисты, чтобы уничтожить наши минометы: бомбили с самолетов, пытались накрыть позиции смельчаков артиллерией, посылали автоматчиков... Но батарейцы Бездидько все выдержали, выстояли!
А когда в январе 1943 года был дан приказ перейти в наступление, минометчики Бездидько открыли по врагу ураганный огонь.
Залпы гвардейцев были меткими — через полчаса после обстрела противника в позициях была пробита широкая брешь, куда устремились наши танки и пехота.
Фашисты не выдержали и стали стремительно отступать. Нашим бойцам было тяжело преследовать по глубокому снегу быстро отступавшего врага.
Вдруг видят бойцы — впереди рвутся снаряды...
Слышат — гремят танки и катится над степью громкое и грозное «ура!»
«Свои!» — пронеслось радостно по рядам бойцов. — «Свои!» И через час за ложбиной у Мамаева кургана встретили бойцы первый танк, который шел на помощь защитникам города. А вслед за ним двигались и остальные боевые машины армии генерала Чистякова.
За машинами с громким «ура!» наступали пехотинцы — войска 21-й армии. Они соединились с 62-й армией.
Бойцы на радостях обнимали друг друга, прыгали и кувыркались на снегу. Откуда-то появилась гармошка, гармонист растянул меха, заиграл звонко, и пошла по кругу веселая пляска победителей.
Выстояли! Победили! В город на Волге пришла победа. Это произошло 2 февраля 1943 года.
330 тысяч гитлеровских солдат и офицеров, которыми командовал фельдмаршал Паулюс, оказались в кольце и не могли выйти из окружения. Наше командование предложило окруженным сдаться в плен.
И фельдмаршал Паулюс 31 января, сознавая, что сопротивление бесполезно, несмотря на приказ Гитлера: драться, драться, драться во что бы то ни стало, — капитулировал вместе со своим штабом.
Окруженные дивизии врага сдались в плен.
Еще с утра 2 февраля 1943 года на окраинах города у заводов «Баррикады», тракторного и «Красный Октябрь» отдельные группы гитлеровцев пытались сопротивляться нашим бойцам, но в четыре часа дня в городе на Волге наступила тишина.
Через развалины разрушенного во время боев города, по его окраинам тянулись и тянулись колонны пленных гитлеровских солдат. Их вели наши бойцы, их вели победители.
А во всем мире стало ясно, что Советский народ, его героическая армия нанесли самое сокрушительное поражение фашистским войскам и в состоянии покончить с гитлеровскими захватчиками.
По всей фашистской Германии был объявлен трехдневный траур.
Как только наступила в городе тишина, сталинградцы принялись восстанавливать свой почти полностью разрушенный врагом город.
А солдаты-победители продолжали развивать наступление, освобождая от врагов другие города и села нашей Родины.
Путь советских солдат-победителей был в одном направлении — на Берлин!
На Мамаевом кургане тишина.
Неторопливо поднимаются люди по гранитной лестнице. Людей много.
Идут воины такие же седые, как Ванин дедушка. На солдатских гимнастерках и военных кителях ордена и медали.
Идут молодые — юноши и девушки.
Идут мальчики и девочки с пионерскими галстуками, октябрятскими звездочками...
Идут граждане страны Советов поклониться памяти героев.
Мамаев курган и его ансамбль-памятник знает весь мир. И нет такого человека на земле, который бы не слышал о Сталинграде, об этой героической высоте — Мамаевом кургане.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 16:58 | Сообщение # 16

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Богомолов. Вечный огонь

Рассказ о Великой Отечественной войне для младших школьников
Рассказ о ВОВ для чтения в начальной школе. Рассказ о защитниках Сталинграда

Владимир Богомолов. Вечный огонь

Четко печатая шаг, идет смена почетного караула пионеров города-героя. В руках у них настоящие автоматы, с которыми их отцы и деды сражались за город на Волге.
«Раз-два-три!» — шагают мальчишки в красных галстуках по лестнице к гранитному обелиску, что возвышается над братской могилой защитников Сталинграда.
«Раз-два-три!» — расходится почетный караул пионеров.
«Раз-два!» — сменяют они на посту своих товарищей.
Вьются вверх языки пламени Вечного огня.
Звучит торжественно музыка.
Все, стоящие у братской могилы в сквере на площади Павших борцов, снимают шапки...
Ваня и дедушка тоже снимают.
Молча стоят люди.
Они чтут память тех, кто отдал свои жизни за победу над врагом, за победу над гитлеровским фашизмом.
Ваня поднимает голову и смотрит на дедушку, на его китель, на ордена и медали.
— «За оборону Сталинграда!» — шепчут губы мальчика. — Вот она какая, медаль, которой так дорожит дедушка!..
Ваня смотрит на дедушку, на медаль, на пионеров, стоящих в почетном карауле у Вечного огня, и думает, что вырастет он скоро и станет пионером, и сделает много хороших дел, чтобы получить право шагать в строю почетного караула и заступить на почетную вахту у памятника героям.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 17:03 | Сообщение # 17

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

Могилевская. Сказка о громком барабане

Рассказы о войне для чтения в начальной школе

Софья Могилевская. Сказка о громком барабане

Барабан висел на стене между окнами, как раз напротив кровати, где спал мальчик.
Это был старый военный барабан, сильно потертый с боков, но еще крепкий. Кожа на нем была туго натянута, а палочек не было. И барабан всегда молчал, никто не слыхал его голоса.
Однажды вечером, когда мальчик лег спать, в комнату вошли дедушка и бабушка. В руках они несли круглый сверток в коричневой бумаге.
— Спит, — сказала бабушка.
— Ну, куда нам это повесить? — сказал дедушка, показывая на сверток.
— Над кроваткой, над его кроваткой, — зашептала бабушка.
Но дедушка посмотрел на старый военный барабан и сказал:
— Нет. Мы повесим его под барабаном нашего Ларика. Это хорошее место.
Они развернули сверток. И что же? В нем оказался новый желтый барабанчик с двумя деревянными палочками.
Дедушка повесил его под большим барабаном, они полюбовались им, а потом ушли из комнаты...
И тут мальчик открыл глаза.
Он открыл глаза и засмеялся, потому что вовсе не спал, а притворялся.
Он спрыгнул с кровати, босиком побежал туда, где висел новый желтый барабанчик, придвинул стул поближе к стене, вскарабкался на него и взял в руки барабанные палочки.
Сначала он тихонько ударил по барабанчику лишь одной палочкой. И барабанчик весело откликнулся: трам-там!
Тогда он ударил и второй палочкой. Барабанчик ответил еще веселее: трам-там-там!
Что за славный был барабан!
И вдруг мальчик поднял глаза на большой военный барабан. Раньше, когда у него не было этих крепких деревянных палочек, он даже со стула не мог дотронуться до большого барабана. А теперь?
Мальчик встал на цыпочки, потянулся вверх и крепко ударил палочкой по большому барабану. И барабан прогудел ему в ответ тихо и печально...
Это было очень-очень давно. Тогда бабушка была еще маленькой девочкой с толстыми косичками.
И был у бабушки брат. Его звали Ларик. Это был веселый, красивый и смелый мальчик. Он лучше всех играл в городки, быстрее всех бегал на коньках, и учился он тоже лучше всех.
Ранней весной рабочие того города, где жил Ларик, стали собирать отряд, чтобы идти бороться за Советскую власть.
Ларику тогда было тринадцать лет.
Он пошел к командиру отряда и сказал ему:
— Запишите меня в отряд. Я тоже пойду драться с белыми.
— А сколько тебе лет? — спросил командир.
— Пятнадцать! — не моргнув ответил Ларик.
— Будто? — спросил командир. И повторил снова: — Будто?
— Да, — сказал Ларик.
Но командир покачал головой:
— Нет, нельзя, ты слишком молод...
И Ларик должен был уйти ни с чем. И вдруг возле окна, на стуле, он увидел новый военный барабан. Барабан был красивый, с блестящим медным ободком, с туго натянутой кожей. Две деревянные палочки лежали рядом.
Ларик остановился, посмотрел на барабан и сказал:
— Я могу играть на барабане...
— Неужели? — обрадовался командир. — А попробуй-ка!
Ларик перекинул барабанные ремни через плечо, взял в руки палочки и ударил одной из них по тугому верху. Палочка отскочила, будто пружинная, а барабан ответил веселым баском:
— Бум!
Ларик ударил другой палочкой.
— Бум! — снова ответил барабан,
И уж тогда Ларик стал барабанить двумя палочками.
Ух, как они заплясали у него в руках! Они просто не знали удержу, они просто не могли остановиться. Они отбивали такую дробь, что хотелось встать, выпрямиться и шагать вперед!
Раз-два! Раз-два! Раз-два!
И Ларик остался в отряде.
На следующее утро отряд уезжал из города. Когда поезд тронулся, из открытых дверей теплушки раздалась веселая песенка Ларика:
Бам-бара-бам-бам,
Бам-бам-бам!
Впереди всех барабан,
Командир и барабанщик.
Ларик и барабан сразу стали товарищами. По утрам они просыпались раньше всех.
— Здорово, приятель! — говорил Ларик своему барабану и легонько шлепал его ладонью.
— Здо-ро-во! — гудел в ответ барабан. И они принимались за работу.
В отряде не было даже горна. Ларик с барабаном были единственными музыкантами. По утрам они играли побудку:
Бам-бара-бам,
Бам-бам-бам!
С добрым утром,
Бам-бара-бам!
Это была славная утренняя песня!
Когда отряд шел походным маршем, у них была припасена другая песня. Руки Ларика никогда не уставали, и голос барабана не умолкал всю дорогу. Бойцам было легче шагать по топким осенним дорогам. Подпевая своему барабану, они шли от привала к привалу, от привала к привалу...
И вечером на привалах барабану тоже находилась работа. Только ему одному, конечно, справиться было трудно.
Он только начинал:
Эх! Бам-бара-бам,
Бам-бара-бам!
Веселей всех
Барабан!
Сразу же подхватывали деревянные ложки:
И мы тоже ловко бьем,
Бим-бири-бом,
Бим-бири-бом!
Потом вступали четыре гребешка:
Не отстанем мы от вас,
Бимс-бамс, бимс-бамс!
И уже последние начинали губные гармошки.
Вот это было веселье!
Такой замечательный оркестр можно было слушать хоть всю ночь.
Но была у барабана и Ларика еще одна песня. И эта песня была самая громкая и самая нужная. Где бы ни были бойцы, они сразу узнавали голос своего барабана из тысячи других барабанных голосов. Да, если нужно было, Ларик умел бить тревогу...
Прошла зима. Снова наступила весна. Ларику шел уже пятнадцатый год.
Красногвардейский отряд снова вернулся в тот город, где вырос Ларик. Красногвардейцы шли разведчиками впереди большой сильной армии, и враг убегал, прячась, скрываясь, нанося удары из-за угла.
Отряд подошел к городу поздно вечером. Было темно, и командир приказал остановиться на ночлег возле леса, недалеко от полотна железной дороги.
— Целый год я не видал отца, матери и младшей сестренки, — сказал Ларик командиру. — Я даже не знаю, живы ли они. Можно их навестить? Они живут за тем леском.
— Что ж, иди, — сказал командир.
И Ларик пошел.
Он шел и чуть слышно насвистывал. Под ногами в мелких весенних лужицах булькала вода. Было светло от луны. За спиной у Ларика висел его боевой товарищ — военный барабан.
Узнают ли его дома? Нет, младшая сестренка, конечно, не узнает. Он нащупал в кармане два розовых пряника. Этот гостинец он давно припас для нее...
Он подошел к опушке. Как здесь было хорошо! Лес стоял тихий-тихий, весь посеребренный лунным светом.
Ларик остановился. От высокой ели падала тень. Ларик стоял, укрытый этой черной тенью.
Вдруг тихо щелкнула сухая ветка.
Одна справа. Другая слева. За спиной...
На опушку вышли люди. Их было много. Они шли длинной цепью. Винтовки наперевес. Двое остановились почти рядом с Лариком. На плечах белогвардейские погоны. Один офицер сказал другому очень тихо:
— Часть солдат идет со стороны леса. Другая — вдоль железнодорожной линии. Остальные заходят с тыла.
— Мы замкнем их в кольцо и уничтожим, — сказал второй.
И, крадучись, они прошли мимо.
Это были враги.
Ларик глубоко вздохнул. Он стоял в тени. Его не заметили.
Ларик потер ладонью горячий лоб. Все понятно. Значит, часть солдат идет из леса. Другие заходят с тыла. Часть — вдоль полотна железной дороги...
Белые хотят замкнуть их отряд в кольцо и уничтожить.
Нужно бежать туда, к своим, к красным. Нужно предупредить, и как можно скорее.
Но разве он успеет? Они могут опередить его. Они могут поймать его по дороге...
И Ларик повернул к себе свой боевой барабан, вынул из-за ремня деревянные палочки и, широко взмахнув руками, ударил по барабану.
Тревога!
Это прозвучало, как выстрел, как тысяча коротких ружейных залпов.
Тревога!
Весь лес откликнулся, загудел, забарабанил громким эхом, будто возле каждого дерева стоял маленький смелый барабанщик и бил в боевой барабан.
Ларик стоял под елью и видел, как к нему со всех сторон устремились враги. Но он не двинулся с места. Он только колотил, колотил, колотил в барабан.
Это была их последняя песня — песня боевой тревоги.
И только когда что-то ударило Ларика в висок, и он упал, барабанные палочки сами выпали у него из рук...
Ларик уже не мог видеть, как навстречу врагу с винтовками наперевес устремились красные бойцы и как побежденный враг бежал и со стороны леса, и со стороны города, и оттуда, где блестели тонкие линии железнодорожного полотна.
Утром в лесу снова стало тихо. Деревья, стряхивая капли влаги, поднимали к солнцу прозрачные верхушки, и только у старой ели широкие ветви лежали совсем на земле.
Бойцы принесли Ларика домой. Глаза его были закрыты.
Барабан был с ним. Только палочки остались в лесу, там, где они выпали у Ларика из рук.
И барабан повесили на стену.
Он прогудел последний раз — громко и печально, будто прощаясь со своим славным боевым товарищем.
Вот что рассказал мальчику старый боевой барабан.
Мальчик тихонько слез со стула и на цыпочках вернулся в постель. Он долго лежал с открытыми глазами, и ему казалось, будто он идет по широкой красивой улице и крепко колотит в свой новый желтый барабанчик. Голос у барабанчика громкий, смелый, и они вместе поют любимую песенку Ларика:
Вам бара-бам,
Вам бара-бам!
Впереди всех барабан,
Командир и барабанщик.

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 17:08 | Сообщение # 18

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline

   

Рассказы о войне для школьников. Воин-освободитель

Рассказ для детей о памятнике воине-освободителе.

Воин-освободитель. Автор: С. Т. Романовский

Над братской могилой советских воинов, на зелёном кургане стоит бронзовый воин-освободитель. На нём плащ-палатка. На левой руке он держит спасённого ребёнка.
А правой сжимает рукоять тяжёлого древнерусского меча. Этим мечом воин рассекает фашистскую свастику и попирает её обломки.
Внизу — белоствольные родные наши берёзы...
Воин держит в руке меч.
Между тем в минувшую войну мечей в армии не было. Наши воины были вооружены винтовками, автоматами, пулемётами, пушками... Не лучше ли было бы вложить в руку воина-освободителя, скажем, автомат?
Нет, не лучше.
Автоматы меняются, забываются, а меч остаётся как эмблема мужества. А для нашего государства, которое на протяжении сотен лет вело оборонительные войны, меч — символ защиты Отечества и воинской доблести. Оружие наших богатырей и великих полководцев.
И меч в руке у воина-освободителя, героя Великой Отечественной войны 1941 — 1945 годов, приравнивает его к былинным богатырям и связывает с героической историей нашей Родины.

Прикрепления: 0006621.jpg(9Kb)

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 17:12 | Сообщение # 19

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline


Детям о войне. Алексей Андреевич

Это рассказ о подвигах детей, школьников, пионеров в годы Великой Отечественной войны.

Алексей Андреевич. Автор: Л. А. Кассиль

Командир никогда не видел в глаза Алексея Андреевича, но слышал о нём каждый день. Неделю назад бойцы, возвращаясь из разведки, доложили, что в лесочке их встретил босой мальчуган, вывернул из карманов семь белых камешков, пять чёрных, потом вытянул верёвку, завязанную четырьмя узелками, а в конце концов вытряхнул три щепочки. И, глядя на добытое из карманов добро, неизвестный мальчуган сообщил шёпотом, что на том берегу реки замечены семь миномётов немецких, пять танков противника, четыре орудия и три пулемёта. На вопрос: «Откуда он взялся?» — мальчонка ответил, что его прислал сам Алексей Андреевич.
Пришёл он к разведчикам и на другой день, и на третий. И каждый раз долго рылся в карманах, вытаскивая разноцветные камешки, щепочки, считал узлы на бечёвке и говорил, что его прислал Алексей Андреевич. Кто таков Алексей Андреевич, мальчонка не сказал, как его ни расспрашивали. «Время военное — болтать много нечего, — объяснил он, — да и сам Алексей Андреевич не приказывал ничего говорить о нём». И командир, ежедневно получая очень важные сведения в лесу, решил, что Алексей Андреевич — это какой-то храбрый партизан, могучий богатырь с тугими усами и низким голосом. Именно таким почему-то казался командиру Алексей Андреевич.
Однажды вечером, когда с широкой реки потянуло теплом и вода стала совсем гладкой, словно застывшей, командир проверил посты охранения и собрался поужинать. Но тут ему доложили, что к часовым заставы прибыл какой-то парнишка и просится к командиру. Командир разрешил пропустить мальчишку.
Через несколько минут он увидел перед собой невысокого паренька лет тринадцати-четырнадцати. Ничего особенного в нём не было. Мальчонка с виду казался простоватым и даже немного непонятливым. Он шёл слегка разболтанной походкой, и слишком короткие штанины мотались из стороны в сторону над его босыми ступнями. Но командиру показалось, что мальчишка только прикидывается таким простачком. Командир почуял какую-то хитрость. И действительно, как только паренёк увидел командира, он тотчас перестал зевать по сторонам, подобрался весь, сделал четыре твёрдых шага, замер, вытянулся и отчеканил:
— Разрешите доложить, товарищ командир? Алексей Андреевич...
— Ты?! — не поверил командир.
— Я самый. Заведующий переправой.
— Чем? Чем заведующий? — переспросил командир.
— Переправой! — раздалось из-за куста, и сквозь листву просунулся мальчонка лет девяти.
— А ты кто такой? — спросил командир.
Мальчуган вылез из куста, вытянулся и, поглядывая то на командира, то на своего старшего товарища, старательно выговорил:
— Я — для особых поручениев.
Тот, кто назвался Алексеем Андреевичем, грозно покосился на него.
— Для поручений, — поправил он малыша, — сто раз сказано! И не лезь, покуда старший говорит. Сызнова вас учить надо?
Командир скрыл улыбку и внимательно оглядел обоих. И старший и маленький стояли перед ним навытяжку.
— Это Валёк, порученец мой, — пояснил первый, — а я заведующий переправой.
У маленького «порученца» от волнения всё время шевелились пальцы босых запылённых ног, аккуратно сдвинутых пятками вместе.
— Заведующий? Переправой? — удивился командир.
— Так точно.
— Где же это твоя переправа?
— В известном месте, — сказал паренёк.
— Да что это за переправа такая? — рассердился командир. — Крутит тут мне голову: переправа, переправа... а ничего толком не объяснит.
— Можно стоять вольно? — спросил паренёк.
— Да стой вольно, стой как хочешь, только скажи толком: что тебе от меня надо?
Ребята стали «вольно». Маленький при этом старательно отставил в сторону ногу и смешно вывернул пятку.
— Обыкновенная переправа, — неторопливо начал старший. — Имеется, значит, плот. Под названием «Гроб фашистам». Сами связали. Нас целых восемь человек, а я заведующий. И мы с того берега, где немцы, трёх раненых наших на эту сторону переправили. Они вон там, в лесу. Мы их там укрыли, маскировку сделали. Только дале-то их тащить тяжело. Вот мы к вам и прибыли. Их надо в посёлок унести, раненых.
— Что же, немцы вас не заметили? Как же вы у них под носом на своём плоту путешествуете?
— А мы всё под бережком, под бережком, а потом, там у нас коряга есть, мы от неё уже на ту сторону переваливаем. Тут у речки изгиб. Вот и не видно нас. Они заметили было, стрелять начали, а мы уже к месту назначения прибыли.
— Ну, если правду говоришь, молодец, Андрей Алексеевич! — сказал командир.
— Алексей Андреевич, — тихо поправил паренёк, скромно глядя в сторону.
II
Через полчаса Алексей Андреевич и его «порученец» Валёк привели командира и санитаров к раненым, которые были спрятаны в лесу, там, где река
сделала глубокую промоину в береге и толстые корни деревьев переплелись, как шалаш.
— Вот тут! — указал Алексей Андреевич.
Вскоре трое тяжело раненных красноармейцев
были уложены санитарами на носилки. Двое из раненых бойцов были в забытьи и только изредка тихо стонали; третий, схватив ослабевшей рукой командира за локоть, тяжело двигая губами, всё порывался сказать что-то. Но у него выходило только:
— Пионеры-то... ребятишки... очень благодарны... бойцов... пионеры... Пропали бы... А они вот...
Санитары унесли раненых в посёлок, а командир пригласил ребят поужинать к себе. Но Алексей Андреевич заявил, что подходит самое время для работы и он отлучиться не может.
На следующий день Алексей Андреевич принёс командиру бумажку, на которой был нарисован план расположения немцев. Он сам нарисовал его, пробравшись на тот берег.
— А сколько у них пулемётов и орудий, не заметил? — спросил командир.
— Сейчас получите всё в точности, — отвечал Алексей Андреевич и свистнул.
Тотчас из кустов высунулся долговязый парень в очках.
— Это при нашем плоте счетовод Колька, — пояснил Алексей Андреевич.
— Не счетовод, а бухгалтер, — мрачно поправил долговязый.
— Бухгалтер! Сто раз сказано! — сказал Алексей Андреевич.
У «бухгалтера» оказался точный, завязанный узелком на верёвке, собранный из камешков и палочек список всех пулемётов и орудий, которые немцы установили на другом берегу.
— А как насчёт броневиков? Не видали?
— Это уже надо у Серёжки спросить, — отвечал Алексей Андреевич. — Я нарочно рассредоточил по всем, чтобы у каждого понемножку было. А по камешкам да щепочкам немцы не узнают. Это у каждого в кармане бывает. Если кто и попадётся, остальные своё доделают. Эй, Серёжка! — крикнул он, и тотчас из-за кустов вышел наголо стриженный и загорелый увалень; у него был десяток ракушек, обозначающих немецкие броневики и танки. — Может, вам винтовки нужны? — вдруг сурово спросил Алексей Андреевич.
Командир рассмеялся:
— А вы что, не только плоты мастерите, но и винтовки, выходит, производите? Так, что ли?
— Нет, — отвечал, не улыбаясь, Алексей Андреевич. — У нас готовые, немецкого производства. Присылайте вечером за ними к переправе, в ноль часов пятнадцать минут. Только чтоб точно.
Четверть первого, как было условлено, к месту переправы пришёл сам командир. Его сопровождали несколько бойцов. Командир стал спускаться к воде и споткнулся обо что-то железное и тяжёлое. Он нагнулся и нащупал мокрую винтовку.
— Принимайте оружие, — зашептал Алексей Андреевич.
Восемьдесят немецких винтовок передали пионеры-плотогоны в эту ночь красноармейцам. Алексей Андреевич аккуратно пересчитал их, отметил у себя в записной книжечке каждую и велел своему «бухгалтеру» получить расписку с командира...
Командир уложил ребят в своей палатке. Алексей Андреевич хотел оставить дежурных у плота, но командир поставил там своего часового. Настоящий часовой охранял в эту ночь славный пионерский плот, а заведующий переправой и семеро его помощников, укрытые шинелями, сладко посапывали в командирской палатке.
Утром часть уходила на новые позиции. Ребят разбудили, накормили вкусным завтраком. Командир подошёл к Алексею Андреевичу и положил ему руку на плечо.
— Ну, Алексей Андреевич, — сказал он, — спасибо тебе за службу. Пригодилась нам твоя переправа.
Командир не раз вспоминал в тот день маленького заведующего переправой. Очень важные сведения дали командиру ребята. Фашистский батальон с танками и двумя взводами мотоциклистов был разгромлен в этот день. Вечером командир составлял список бойцов, представляемых к награде, и первым поставил имя Алексея, заведующего переправой через реку Н., славного командира плота «Гроб фашистам».

Прикрепления: 1131302.jpg(49Kb)

Admin Дата: Четверг, 29.01.2015, 17:15 | Сообщение # 20

Генералиссимус

Группа: Администраторы

2312

Сообщений:

39

Награды: Замечания:

Статус: Offline


Рассказы о войне для школьников. Победа

Рассказ о последних событиях Великой Отечественной войны. Рассказ о Победе Советской армии над немецко-фашистскими захватчика.

Победа. Автор: Сергей Алексеев

— Сержант Егоров!
— Я сержант Егоров!
— Младший сержант Кантария!
— Я младший сержант Кантария!
Бойцов вызвал к себе командир. Советским солдатам доверялось почётное задание. Им вручили боевое знамя. Это знамя нужно было установить на здании рейхстага.
Бойцы взяли под козырёк и ушли. Многие с завистью смотрели им вслед. Каждый сейчас хотел быть на их месте.
У рейхстага идёт бой.
Пригнувшись, бегут Егоров и Кантария через площадь. Советские воины внимательно следят за каждым их шагом. Вдруг фашисты открыли бешеный огонь, и знаменосцам приходится залечь за укрытие. Тогда наши бойцы вновь начинают атаку, и Егоров и Кантария бегут дальше.
Вот они уже на лестнице. Подбежали к колоннам, подпирающим вход в здание. Кантария подсаживает Егорова, и тот пытается прикрепить знамя у входа в рейхстаг.
— Ох, выше бы! — вырывается вздох у наблюдающих бойцов.
И, как бы услышав просьбу товарищей, Егоров и Кантария снимают знамя и бегут дальше. Они врываются в рейхстаг и исчезают за его дверьми.
Бой уже идёт на втором этаже. Проходит несколько минут, и в одном из окон, недалеко от центрального входа, вновь появляется красное знамя. Появилось. Качнулось. И вновь исчезло.
Забеспокоились солдаты. Что с товарищами? Не убиты ли?!
Проходит минута, две... десять. Тревога всё больше и больше охватывает солдат. Проходит ещё тридцать минут, но ни Егорова, ни Кантария, ни знамени больше не видно.
И вдруг крик радости вырывается у сотен бойцов. Знамя цело. Друзья живы. Пригнувшись, они бегут на самом верху здания — по крыше. Вот они выпрямились во весь рост, держат знамя в руках и приветственно машут товарищам.
Потом вдруг бросаются к застеклённому куполу, который поднимается над крышей рейхстага, и осторожно начинают карабкаться ещё выше.
— Правильно, туда его — к самому небу! — кричат солдаты.
— Выше, братишки, выше!
На площади и в здании ещё шли бои, а на крыше рейхстага, на самом верху, в весеннем небе над побеждённым Берлином уже уверенно развевалось Знамя Победы. Два советских воина Михаил Егоров, Милитон Кантария, а вместе с ними и тысячи других бойцов разных национальностей сквозь метель и непогоду войны принесли его сюда, в самое фашистское логово, и установили на страх врагам как символ непобедимости советского оружия.
Прошло несколько дней, и фашистские генералы признали себя окончательно побеждёнными. Гитлеровская Германия была полностью разбита. Великая освободительная война советского народа против фашизма закончилась полной нашей победой.
Вскоре в Москве на Красной площади состоялся грандиозный Парад Победы. Сводные полки, приехавшие с фронтов, проходили мимо Мавзолея. Масса гостей на площади.
Проходят полки. Чеканят солдаты шаг. И в каждом шаге звучит как эхо: «Победа! Победа! Победа!»
Идут солдаты. А вот и особая вышла рота. Зашевелилась, задвигалась площадь:
— Что там несут солдаты?
Солдаты несли знамёна поверженной фашистской Германии. Вот поравнялись бойцы с Мавзолеем. Вот повернулись резко. Шагнули вперёд. Замерло всё на площади. Полетели на землю вражеские знамёна.
И снова идут полки. И снова в солдатском шаге как крик, как эхо: «Победа! Победа! Победа!»
А вечером был салют.
Ликовали земля и люди. Гремели, гремели, гремели залпы. То радость огнями взлетала в небо.
Победа!
Победа!
Победа!

Прикрепления: 7835897.jpg(22Kb)


Источник: http://1941-1945.at.ua/forum/18-1369-1



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Проститутки Москвы - элитные путаны, дешёвые шлюхи Брови татуаж волосковый форум


Болезни печени. Самые эффективные методы лечения Проститутки Москвы, проверенные путаны, дешевые К чему снится Кольцо во сне по 90 сонникам! Если Как познакомиться с девушкой в ночном клубе Рассказы о Великой Отечественной войне для Морские байки, Анекдоты и приколы ) - Forum Соединённые Штаты Америки Википедия Статусы о дружбе Более 25 лучших идей на тему «Связанный крючком динозавр» на Pinterest Вот как можно использовать пузырчатую пленку Диагностика здоровья по ногтям рук. Как определить болезни по ногтям?

Похожие новости